Читать книгу - "Фантастика 2026-190 - Роман Лукич Антропов"

Я заморгала, рассматривая лица и убеждаясь в очевидном. У нас нет никакого генетического сходства. И всё же глаза защипало от чувства потери. То ли от потери той малой надежды, что у меня была, то ли от потери этих людей. Я не помнила, как они ко мне относились, но мне хотелось заплакать.

– Нет, я их не узнаю, – пристыженно призналась я, ощущая давящее ожидание от Сирши и мамы Лиама.

Хелен кивнула, мой ответ её не удивил. Она принялась листать альбом, а Сирша взяла фотографии Лиама и Селены.

– Пока отец Дардана занимался разработками, его сын взял на себя коммуникацию с партнёрами и трудился над сторонними проектами, включая приют Артура Хилла, – продолжила рассказывать Хелен и протянула снимок меня с Лиамом и Селеной.

Это действительно была я. Лет восьми. Стояла в миленьком платье с распущенными длинными волосами и с игрушкой-медведем в руках. Моё выражение лица было потерянным, недоумевающим, но испуганной я не выглядела. Сами Лиам и Селена казались немного смущёнными, но улыбки были искренними. Наверное, эта наша первая фотография и мы ещё были чужими друг другу.

– Я не участвовала в оформлении документов на удочерение и не знаю, когда именно Лиам встретил тебя, дорогая. Вроде как ты даже не значилась в приюте или только туда попала, и Дардан предложил Лиаму тебя забрать. На тот момент тебе было восемь лет, ты была достаточно взрослой, чтобы сын с невесткой могли не переживать о своих карьерах. Они решили, что если справятся с твоим воспитанием, то позже им будет легче завести ещё одного ребёнка, уже своего. Вот они, те бумаги!

Из-под одной из фотографий Хелен вытянула несколько листов и передала мне. Я уставилась на документы по удочерению, но все буквы расплылись, я часто заморгала, сосредотачиваясь на написанном. В графе о биологических родителях стояли прочерки, моя настоящая фамилия отсутствовала. Из точной информации разве что дата рождения, имя и группа крови. Я появилась на свет 26 ноября 2009 года после объединения, третья группа крови.

Не может быть, что это всё.

Если я родилась 26 ноября 2009 года, то мне сейчас двадцать два с половиной. Я никогда не была уверена, двадцать два мне или уже двадцать три, но после стольких поисков этого открытия было недостаточно, чтобы залатать дыры, от которых я годами мечтала избавиться. Правда о возрасте показалась ничтожной и лишь усугубила ощущение полнейшего провала.

– Извините, – подала голос Сирша, пока я чуть ли не носом уткнулась в бумаги, сверля их взглядом, будто ждала, что слова, разъясняющие, кто я, просто невидимы и проявятся с минуты на минуту. – Ваш сын Лиам Райден и его жена Селена именно те самые Райдены, которые были убиты больше десяти лет назад? Убиты конкурентом под воздействием наркотиков с кровью теневых? Тогда трагедия коснулась семей Райден и Фоули.

– Да, именно поэтому сейчас меня донимают журналисты. Раз происшествия повторяются, то они считают, что это повод разворошить прошлое, – недовольно вздохнула Хелен.

– Мне жаль, что приходится спрашивать, но… не могли бы вы рассказать, что произошло? – попросила Сирша, я была благодарна ей, потому что мой язык буквально прилип к нёбу.

Хелен тяжело сглотнула, уставилась в свою чашку, а следом сделала пару глотков. Её чай сильно дымился и, скорее всего, был горячим, но она даже не поморщилась.

– Меня здесь не было. И я знаю столько же, сколько написали в газетах, основываясь на заключении полиции. Лиама и Селену застрелили на первом этаже, – голос хозяйки дрогнул, она сделала новый глоток чая. – Потом убийца решил сжечь дом. Лиам ещё никому не сообщил, что удочерил ребёнка, а твоя спальня была на втором этаже. К приезду пожарных дом был полностью охвачен огнём. То, что вы видите сейчас, – Хелен обвела взглядом кухню, – это заново отстроенная копия. Всё под тем же воздействием наркотика убийца сам застрелился ниже по улице. Я рассказала полиции и пожарным, что внутри остался ребёнок. Разбор завалов длился четыре дня, но тебя так и не нашли. Отсутствие тела давало надежду на то, что ты убежала, но поиски ни к чему не привели.

– Я оказалась в приюте Артура Хилла, – ответила я, запутавшись в ситуации. – Если меня помог удочерить сам Дардан Хилл, то почему никто не подумал наведаться в приют его же дедушки?

Описанное с одной стороны звучало логичным, но с другой – очевидное объяснение разваливалось на куски, словно где-то закралась ложь, разрушающая всё.

– Мы наведывались, дорогая. Дардан Хилл был первым, к кому я обратилась. Так как у него хранились образцы твоей ДНК, а это требовалось для расследования. Тебя не было в приюте. Это проверяли несколько раз на протяжении полутора месяцев.

У меня зазвенело в ушах, а голова загудела от напряжения. Я ощутила себя неспособной сложить простые части в единую фигуру, в нужный ответ. Казалось, я не видела чего-то в упор, и это чувство вызывало медленно накатывающий гнев.

– Я немного изучала тему… происшествий с кровью теневых, – неловко откашлявшись, заговорила Сирша. – Убийство и пожар произошли в июне, верно?

– Да, – подтвердила Хелен.

– Кассия, – в смятении позвала подруга. – Это странно. Ты говорила, что попала в приют сразу после пожара. Я помню, что у тебя был ожог на руке, на месте ахакора. Но ты попала в приют в середине осени. Между пожаром и твоим появлением там прошло несколько месяцев.

Жнец.

Я не помню.

Я думала, он сразу же оставил меня в приюте. По крайней мере, по снам так казалось. Но теперь отчётливо ощутила, что какой-то промежуток жизни в моей памяти был вырезан. Кто-то стёр часть и соединил концы, будто ничего не случилось. Чашка в моих руках затряслась, и я торопливо поставила её на блюдце. Сирша выглядела напуганной, а Хелен обеспокоенной.

Он забрал мои воспоминания.

Что Жнец делал со мной три-четыре месяца? Где держал?

При этих вопросах меня затошнило.

– Я ничего не помню, – хрипло призналась я. – Ничего… ничего… ниче… прошу прощения, Хелен, за то, что заставили вас мысленно вернуться в те дни, – мой голос стал сухим, безжизненным, когда мне удалось оборвать повторы. Внутри продолжала бить дрожь, но внешне я взяла себя в руки.

– Дорогая, мне так жаль, если я могу чем-то тебе помочь, мой сын искренне хотел…

– Нет, мне ничего не надо, – возразила я. У меня не было права ворошить прошлое и напоминать Хелен о пережитой боли. И тем более мне не нужны их деньги или дом. – Мне требовались лишь ответы. И вы