Читать книгу - "Архивраг - Константин Сергеевич Стригунов"

свои идеалы, своих товарищей или тех, кого называл ими. Ему было на все плевать, кроме одного - он просто хотел, чтобы его на несколько часов оставили в покое. Страх настолько сильно въелся в его сознание, что пленник не понимал, почему цеплялся за остатки своего жуткого существования, превратившегося в тугой клубок невыносимой боли, ужаса и унижений. Теперь же он боялся, что выбор хозяина падет на него и тот уволочет его туда, откуда никто не возвращался. Пленник еще помнил, как попал сюда и последняя запечатленная картина в сознании, прежде чем он оказался в этом ужасном месте, был его товарищ, лежавший голым на животе в полуметре впереди. С него заживо сдирали кожу тупым ножом и лишь нечеловеческими усилиями сохранивший рассудок пленник сумел зажмуриться не рехнуться от взгляда своего камрада, остекленевшего от невыносимых мук. При одной мысли повторить его судьбу пленник содрогнулся и в этот момент в его голове родилась идея. А что если...

Он собрал скудные остатки своих сил и обеими ногами оттолкнул лежавшего перед ним такого же себе подобного. Обессиленный побратим откатился в сторону палача, но вместо крика лишь простонал. Сохранивший рассудок пленник обрадовался так, как не радовался никогда в своей жизни. Мысль о паре часов без побоев наполнила его несказанным счастьем, которого доселе ни разу не ощущал. Сломанная воля и подвергавшаяся непрерывным пыткам психика были не в состоянии понять все творившееся безумие и организм полностью перенаправил остатки своих сил на режим выживания любым способом, дав команду на поиск состояния, при котором с большей вероятностью выберут кого-нибудь другого. Любые остальные мысли и желания начисто вытравились сознанием как лишние и заставляющие тратить бесценную энергию. Зачем думать о спасении, медицинской помощи, хорошей жизни или возмездии, если все это недостижимо? Зачем тешить себя беспочвенными надеждами на спасение, которого не предвидится? Сознание словно в тисках было намертво зажато между издевательствами и страхом смерти. Всякие мысли о побеге или, не дай Зона, сопротивлении были подавлены и вытравлены как тараканы дихлофосом. Остался лишь слабый, тлеющий уголек надежды не стать следующим. И теперь идея отбросить в сторону палача своего товарища с расчетом, что мучивший их маньяк обратит на него внимание, показалась ему спасением. Пленник впервые почувствовал ощущение облегчения за - сколько? За час? За два? За день? Неважно. Главное, он наконец-то сможет оказаться в объятиях блаженного сна и еще несколько часов проведет в покое. Потом кошмар вернется, но то будет потом и быть может ему снова удастся ценой чужой жизни продлить свою. Да, с блаженной улыбкой на лице подумал пленник, наполнившись невесть откуда взявшимися силами. Еще несколько часов покоя. Вот оно счастье, которого миллиарды человек в целом мире никогда не ощущали. Идиоты, подумал пленник, и на секунду его напряженные мышцы расслабились в предвкушении покоя.

Но его надежды оказались напрасными.

По звукам шагов Экклезиарха пленник вдруг с ужасом осознал, что тот идет к нему. На своей ноге он почувствовал железную хватку необычайно сильной руки, которая выдернула его из кучи кровоточащих смрадных тел, бывших некогда людьми. Из последних сил пленник попытался воспротивиться хватке, цепляясь за бетонный сырой пол пальцами и ломая ногти, но это было равносильно перетянуть бульдозер. Рывком палач вытащил пленника за ногу и поднял над полом.

- Сумел оттолкнуть своего же? - риторически спросил мучитель. - Значит, в тебе сесть силы.

От охватившего ужаса пленник не был в состоянии ничего сказать, глядя на Экклезиарха верх ногами. Палач небрежно бросил его на пол и, ухватив за обе ноги, потащил в сторону выхода. Подобие человека могло лишь смотреть на потолок какого-то коридора и проведенное в нем освещение. Каждой костью и мускулом пленник ощущал любой бугорок и неровность, отдававшие острой болью в теле. Но это было неважно. У него не хватало сил, чтобы кричать. Горло пересохло и оттуда вырвался лишь хрип. Весь ужас для него был в его пока сохраненном сознании и не до конца угасшем рассудке. Он понимал, что с ним происходит.

Тот, которого второй хозяин назвал Экклезиархом, волок его словно тряпку. Бетон сменился измазанными стенами с небрежно нарисованными странными изображениями.

"Кровь", - ужас вспыхнул в угасающем сознании полутрупа.

Жалкие остатки его майки окончательно пришли в негодность и теперь пленник чувствовал, как шершавости пола сдирали с него лоскуты кожи, из-за чего за ним тянулся кровавый след. Палач резко завернул влево и пленник понял, что его тянут куда-то вниз. Голова больно билась об углы ступеней, но на такие мелочи ему было плевать. Спускались они долго, хотя пленник точно определить не мог; общее изнеможение, потеря крови и удары головы о землю превращали окружающую реальность в калейдоскопическое безумие. Однако неожиданно в нос пленника шибанула омерзительная вонь, заставившая его приоткрыть отекшие и зажмуренные веки. Раздавались какие-то жуткие звуки, которых пленный за всю жизнь не слышал. Он попытался повернуть голову, но названный Экклезиархом вдруг остановился и тряпочной куклой швырнул его в сторону. От этого пленник оказался на боку, что позволило ему осмотреться сквозь призму своего мутного сознания.

И он ужаснулся.

Все стены, пол и потолки внушительного помещения были измазаны кровью и чем-то вроде внутренностей. С потолков свисали крюки, на которых висели до неузнаваемости обезображенные трупы людей, частично обглоданные кем-то или чем-то. Их сгнившие внутренности свисали почти до самой земли, а лица были просто содраны. Вдруг у самого уха пленника что-то зарычало да так, что его барабанные перепонки едва на лопнули.

- А ну заткнись, трупоед! - рявкнул Экклезиарх на существо, которое, как догадался пленник, сидело сзади на привязи либо в клетке. В отличие от помещения, в котором пленник содержался раньше, здесь было чуть светлей от закрепленных на стенах факелов и благодаря этому он смог рассмотреть Экклезиарха. На нем были одеты военные штаны, заправленные в высокие берцы, а оголенному торсу могли позавидовать атлеты. На руках хозяина были одеты измазанные кровью тактические перчатки. Его голова оказалась начисто лишенной всякой растительности, кроме бровей, но больше всего доводило до состояния звериного страха его лицо. Что-то злое и дикое совмещалось в нем, жесткие черты с высокими и выпуклыми надбровными дугами и массивным подбородком внушали какую-то свирепую безжалостность, которая исходила от него как радиация от взорванного реактора. Хозяин подозвал вошедшего за ним внутрь второго - рангом ниже, решил пленник, в немом ужасе наблюдая за происходящим.

- Говори, - произнес Экклезиарх, взяв с огромного стола внушительный нож-тесак.

- Братья получили сообщение. Срочное.

Главный