Читать книгу - ""Фантастика 2025-155". Компиляция. Книги 1-32 - Сергей Александрович Плотников"

— Так-то он отходчивый, Александр Семёнович, но тут расстроился сильно, кричал долго. А потом ночью запорол их, от досады.

— Что-что?

Старичок даже отступил на шаг, услышав злость в моём голосе.

— Не видел, ваш благородие, вот те крест, не видел. Слышали, будто ночью барин туда ходил, свет в зверинце горел, кричал кто-то. А на завтра похоронили их.

Рядом вздохнул Бобров.

— Обычное дело, Костя. Помещик волен и запороть, если виноваты.

И этот туда же! Что за люди такие? Дикость натуральная, а все вокруг молчат и ничего не делают. А потом удивляются, когда крестьянские бунты происходят.

— Так, человек ты мой хороший, веди нас в зверинец. Давай-давай, пошевеливай ногами, я лично посмотреть хочу.

Сторож не стал спорить и повёл нас вокруг усадьбы на задний двор.

* * *

Мы не успели пройти и половины пути, как из-за флигеля вылетели собаки. Пять обычных дворовых псов с громким лаем кинулись на нас.

— Фу! Фу! — заорал сторож. — Фу, Тузик! Фу, Полкан!

Но собаки не слушались и собирались попробовать на зуб меня с Бобровым.

В груди проснулся Талант, раздражённый и гудящий, как улей с пчёлами. Не спрашивая моего разрешения, он послал навстречу псам волну могильного холода. Даже меня передёрнуло от мерзкого ощущения.

Собаки попадали на землю, скуля и дёргая лапами. Впрочем, Талант не собирался их убивать. Через мгновение псы удирали прочь, поджав хвосты и жалобно завывая.

— За что ваша семья так собак не любит? — скривился Бобров. — Что ты, что дядя. Я ему борзую хотел подарить, а он в меня чернильницей кинул, хорошо, не попал. Ладно, он старый, а ты зачем их напугал так? Ничего бы нам плохого не сделали.

Отвечать я не стал. Не буду же объяснять, что собак-то я как раз люблю, а вот Талант их, оказывается, терпеть не может. Когда впервые в усадьбу приехал, я ещё удивился — а чего собак нет? Хотел спросить у Настасьи Филипповны, но как-то вылетело из головы. А теперь оно само разъяснилось.

Сторож привёл нас к длинному строению, похожему на конюшню.

— Вот здесь, ваши благородия, зверинец-то и был. Да. Здесь.

Он переступал с ноги на ногу.

— Разрешите, я вас здесь подожду?

Спрашивать, почему он не хочет заходить внутрь, я не стал. И так всё было ясно — в воздухе плыл «запах» пережжённого эфира. Так бывает, когда в одном месте не слишком умелый маг творит очень много волшебства. Без перерывов, не давая эфирному ветру восстанавливать нормальный фон. Оттого и атмосфера в усадьбе плохая. Теперь этот зверинец станет «дурным» местом на много лет. Может и полвека простоять, пока пережжённый эфир выветривается.

— Костя, можно я тоже останусь? — Бобров даже побледнел. — Ужасное место, даже подташнивает, когда внутрь заглядываю.

— Не заходи. Возьми сторожа, и подождите меня на крыльце.

Я повременил, пока они отойдут, и шагнул в зверинец.

* * *

Вдоль стен тянулись железные клетки. В нос бил запах экскрементов, протухшего мяса и гнили. Да, был бы я крокодилом или ящерицей — тоже бы отсюда сбежал. Сжечь бы этот зверинец дотла, чтобы даже стен не осталось.

Клетки, где держали людей, я нашёл сразу. Эфир был выжжен здесь до нуля, так что к моему горлу подступил комок. Ёшки-матрёшки! Такого я в жизни никогда не видел. Что за колдовство творил хозяин усадьбы? Не запорол он крепостных, нет, а сделал что-то нехорошее.

Находиться внутри было выше моих сил. Я выскочил наружу и глотнул свежего воздуха. Руки дрожали, будто я пил неделю. С трудом вытащив small wand, я сконцентрировался и нарисовал на стене зверинца связку из Знаков и Печать огня. Этой же ночью он сгорит! Да так, что клетки расплавятся, а пережжённый эфир улетит в атмосферу вместе с дымом. Всё лучше, чем эти стены сведут с ума кого-нибудь. А если у хозяина будут претензии — пусть приезжает в Злобино, у меня есть, что ему сказать.

* * *

Пока я занимался делом, Бобров разговорил сторожа. Они о чём-то шушукались, но стоило мне подойти, как старичок сразу же замолчал и опустил взгляд в землю.

— Костя, не знаю, важно это или нет, но тех крепостных похоронили не на кладбище.

— А где?

— Там, у реки, с версту отсюда.

Молодец Бобров, такая подробность вызвала у меня подозрение.

— Игнат, — я поманил сторожа, — проводишь нас туда?

Было видно, как он боится. То ли меня, то ли владельца усадьбы.

— Рубль получишь, если покажешь могилки.

Сторож закашлялся.

— Ваш благородие, покажу! Прямо сейчас будете смотреть?

— Да, веди, Игнат.

Могилки находились рядом с рекой, прикрытые от усадьбы берёзовой рощицей. Будто Рокк не желал видеть место упокоения своих жертв. Интересно, а как на это отреагировал местный священник? Неужели спустил такое?

— Вот, ваш благородие, тут и лежат. Все трое.

— Вижу. Спасибо, Игнат.

— Ваш благородие, вы про денежку говорили. Мне бы…

— Не бойся, не обману.

Я вытащил кошелёк и отсчитал ему рубль гривенниками и копейками.

— Отойдите, я сам посмотрю.

Бобров взял старика за локоть и потянул в сторону. А я расслабился и закрыл глаза. Некромант, говорите? Значит, должен уметь заглядывать в могилы. Давай, Талант, покажи, что умеешь.

Поднимать веки не потребовалось. Я прекрасно видел через них, как земля стала полупрозрачной и в ней проявились три тела, зарытые не слишком глубоко. Будто я был рентген-аппаратом, просвечивающим больного. Так-так, посмотрим, что тут у нас. Пациент перед смертью потел? Очень хорошо.

Тела оказались странными. У одного рот был полон зубов чуть ли не в три ряда. Причём большинство белые, новенькие, только что прорезавшиеся из дёсен. У другого в груди было два сердца. А третий щеголял тремя селезёнками и увеличенным в два раза мозжечком. Сомнений не оставалось — Рокк ставил над своими крепостными опыты.

Пять лет назад я присутствовал в Париже на казни. По специальному эдикту короля публичному сожжению подвергался Этьен Буассе, дворянин и маг с Талантом. Этот «удивительный» человек желал добиться бессмертия. Ради «философского раствора», дарующего вечную молодость, он заманивал к себе молодых людей и делал с ними что-то ужасное. Весь Париж пришёл на казнь и требовал его смерти. А безжалостное чудовище, бывшее когда-то человеком, корчилось в огне и не желало умирать. Через час палач отрубил ему голову и положил конец страшным крикам.

К чему это я? Заспиртованные трупы жертв Этьена Буассе хранились в Сорбонне. Я их видел и могу сказать — они очень сильно напоминали крепостных, лежавших в могилах передо мной.

*