Читать книгу - ""Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова"

уже мысленно видела, как в скором времени в роду Баладжар появится наследник. Она не догадывалась, что за закрытыми дверями покоев её внука всё обстоит совсем не так, как она рассчитывала.

Нина не раз предупреждала Анну: если махирад узнает, что Одаш до сих пор не воспользовался своим правом мужчины, последствия будут непредсказуемыми.

— Вчера я видела Тамишу, — тихо, почти сквозь зубы, проговорила Нина. — Она снова крутилась рядом с Одашем.

Анна промолчала.

Дочь Повелителя оказалась на редкость упрямой. Она не сдавалась, продолжая искать способы привлечь внимание брата. Свои действия она оправдывала «сестринской любовью», хотя всем — кроме, пожалуй, самого Одаша — было ясно: за этим кроется нечто большее.

Однажды махирад уже вызывала Тамишу на разговор. Но та, не дрогнув, ответила, что всего лишь хочет быть дружелюбнее с братом, которого здесь никто не желает видеть. Её слова звучали правдоподобно, но в них таилась тень вызова — едва уловимая, но ощутимая.

Будто уловив, что речь зашла о ней, в зал величественно вошла Тамиша — в окружении свиты служанок, словно маленькая королева в своём миниатюрном дворе.

Все присутствующие мгновенно поднялись, склоняя головы в почтительном приветствии дочери Повелителя. Проходя мимо Анны и Нины, Тамиша едва замедлила шаг — лишь на миг задержалась, бросив на избранную взгляд, полный нескрываемого торжества. Губы её искривила усмешка — тонкая, ядовитая, как лезвие скрытого клинка. Мимолётный взгляд в сторону Нины — и она продолжила путь, устремившись к своему излюбленному месту у окна.

— Не нравится мне её взгляд, — тихо, сквозь зубы, произнесла Нина, когда они снова опустились на диван.

Анна молча кивнула. Она украдкой взглянула на Тамишу, но та уже полностью погрузилась в беседу с наложницами — смеялась, жестикулировала, казалась беззаботной. Ни единого взгляда в их сторону. Но Анна не могла избавиться от тягостного ощущения: словно над головой сгущались тучи, обещая скорый ливень неприятностей.

Погружённая в тревожные мысли, она не заметила, как рядом бесшумно возник слуга.

— Госпожа Бильшияр желает видеть избранную Анну, — произнёс он, склонившись в почтительном поклоне.

Анна встрепенулась, переглянулась с Ниной. В глазах подруги читалось то же немое предупреждение: «Вот оно. То, чего мы боялись».

Не говоря ни слова, Анна поднялась. Уходя, она не увидела — но могла бы почувствовать — тот предвкушающий, острый взгляд, который Тамиша метнула ей вслед.

***

Покои старшей наложницы поражали роскошью — даже в сравнении с владениями махирад. Здесь всё дышало властью: тяжёлые шёлковые занавеси, инкрустированные драгоценными камнями светильники, ковры, сотканные будто из лунного света.

Бильшияр восседала в мягком кресле, держа в руке кубок с вином. Когда слуга объявил о приходе Анны, она даже не повернула головы — словно присутствие избранной не заслуживало её внимания.

— Вы желали меня видеть, госпожа? — голос Анны звучал ровно, хотя внутри всё сжалось в тугой узел.

Бильшияр нарочито медленно поставила кубок на низкий столик. Движение было плавным, почти гипнотическим — как у хищницы, играющей с добычей. Наконец она обернулась. Взгляд её тусклых, холодных глаз скользнул по лицу Анны, будто ощупывая каждую черту, выискивая слабость.

Анна выдержала этот взгляд. Стоически. Не дрогнув.

— Сколько времени прошло со дня пинайта твоего господина? — спросила Бильшияр, и в её голосе зазвучала притворная ласковость, от которой по спине пробежал ледяной озноб.

— Два месяца, госпожа, — тихо, но твёрдо ответила Анна.

— Два месяца… — протянула Бильшияр, и в её голосе зазвучала тягучая, зловещая задумчивость. — Прошло уже столько времени, но ты ни разу не пришла ко мне выразить своё уважение.

— Как того требуют правила, я посещаю махирад Садише, поскольку именно она является главой гарема, — произнесла Анна спокойно, хотя внутри всё сжалось в ледяной комок.

Бильшияр вдруг хрипло рассмеялась — звук этот был похож на скрежет ржавого железа. Анна невольно напряглась. В одно мгновение старшая наложница вскочила с кресла, резко взмахнула рукой — и тут же две её помощницы, словно тени, метнулись к Анне, схватив её за руки с железной хваткой.

— Какая наглая девчонка! — выкрикнула Бильшияр, и вся её показная доброжелательность рассыпалась в прах, обнажив холодную ярость.

— Я всего лишь следую законам и правилам этого места, — прошипела Анна сквозь стиснутые зубы.

Пальцы служанок впились в её запястья с такой силой, что, казалось, кости вот‑вот хрустнут. Наверняка останутся синяки — тёмные, как память о боли.

Бильшияр нарочито медленно приблизилась. Её губы искривила та же усмешка, что Анна недавно видела на лице Тамиши — ядовитая, торжествующая.

— Запомни, девочка, — прошептала она, склонившись к самому лицу Анны, — я повторю всего один раз. Здесь я — закон и сила.

Звонкая пощёчина обожгла щеку, словно раскалённый клинок. Не успела Анна опомниться — вторая, третья… Каждая ударная волна боли прокатывалась по лицу, оставляя после себя огненный след. На губах появилась солоноватая влага — кровь.

Бильшияр сощурила глаза, ожидая слёз, мольбы, униженных просьб о пощаде. Но Анна не издала ни звука. Её синие глаза, холодные и ясные, смотрели прямо, без страха, без дрожи. И в этом взгляде было нечто такое, отчего старшая наложница невольно отшатнулась — будто увидела в нём отблеск собственной слабости.

Ещё один резкий жест — и теперь уже слуги шагнули вперёд. Удары сыпались один за другим, каждый — как молот, бьющий в набат. Последний пришёлся в живот — Анна согнулась, но, сцепив зубы, удержалась на ногах. Ни стона. Ни всхлипа. Только тишина, тяжёлая, как свинцовое одеяло.

— Уведите её, — бросила Бильшияр, поворачиваясь спиной, словно Анна уже перестала существовать.

Под руки слуги вывели Анну из покоев старшей наложницы. На прощание кто‑то прошипел ей в ухо — тихо, но с ледяной угрозой:

— Если хоть кому‑то расскажешь… тебе не поздоровится.

Она не ответила. Лишь молча кивнула, будто