Читать книгу - "Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков"

маэстро, – говорит Карел. – Пошли, ребята, я угощаю! Клянусь Светом Господним, нам есть что отметить!

– Только не в «Пьяного поросенка»! – отзывается Лека.

– Вот еще, в эту дыру, – усмехается Карел. – Нет, нас ждет «Веселый вагант»!

– Живей, живей! – доносится из-за закрытых дверей зала ехидный голос маэстро Джоли. – Шевелись, аболтусы, здесь вам не лекция!

– Вы даже не представляете, как нам повезло, – продолжает Карел. – Я уже два года мечтал устроиться учеником к маэстро, но вы ведь слышали его: не важно, кто ты, важно, что ты можешь. А я от природы не слишком ловок.

– Тренировался? – одобрительно спрашивает Лека.

– Ох, еще как! – Карел смеется. Смех его, пожалуй, резок – но заразителен. – А ты, парень, молодец! Серега, да? Честно, мне понравилось!

– Мне тоже. Я ведь первый раз так выложился. Даже не думал, что так могу! Не знаю, Карел, каков ты от природы, но меня заставил из шкуры вывернуться, серьезно тебе говорю!

– А то ты меня не заставил, – снова смеется Карел.

Мы выходим в калитку на Веселого Ваганта – и Карел кивает на вывеску через два дома: огромная кружка с пенным элем поверх толстой закрытой книги.

– Значит, так: это самое приличное заведение в окрестностях Университета, здесь можно напиваться, но не принято буянить. Предупреждаю сразу, потому что единожды отличившихся второй раз сюда попросту не пустят. Мне было бы несказанно жаль потерять доверие здешнего хозяина.

– Поняли, – отвечает Лека. – По чести сказать, я на все готов, лишь бы не пришлось снова переться в «Пьяного поросенка».

«Веселый вагант» и вправду выглядит приличным заведением. Чисто, никакого тебе дыма, вони, копоти… аромат жаркого, белобрысая девчушка-хохотушка снует с подносом, разносит эль, отшучивается от назойливых ухажеров.

– Мой любимый столик, – Карел машет рукой, показывая куда-то в полутемный угол. – Как всегда, свободен. Мари, солнышко, приветствую! Три эля! И перекусить, пожалуй.

– Жаркое? Баранье, с чесноком, – Мари кокетливо улыбается – всем сразу и никому в отдельности.

– Жаркое? – переспрашивает Карел. – Честно говоря, я голоден, как… как свора голодных псов, не меньше!

– Еще бы, – ухмыляется Лека.

Девчонка кивает и убегает на кухню. Очень скоро на столе перед нами красуются три глубокие тарелки, остро пахнущие бараниной и чесноком, три кружки с элем, блюдо с сыром и хлебом.

– Недурно, – бормочет Лека.

– А то! Я же говорил, приличное заведение! – Карел отхлебывает эля и принимается за жаркое. Мы с Лекой и не думаем отставать – тем более, и эль, и жаркое в самом деле оказываются очень даже недурны.

– Карел, как ты считаешь, – Лека отодвигает в сторону полупустую кружку – третью, – и окидывает одобрительным взглядом не то остатки сыра, не то пробегавшую мимо хохотушку. – Удачу надо ловить за хвост?

– А то!

– Тогда предлагаю вот что. К Нечистому в задницу дурацкие «Уложения», побоку генеалогию… и танцы тоже туда же. Маэстро, думаю, только рад будет встречаться с нами каждый день, а я считаю, что учебные часы надо занять тем, чему в самом деле хочешь научиться.

– Заниматься фехтованием днем, – Карел допивает свой эль, вскидывает над головой руку и звонко щелкает пальцами: – Повтори, детка! Хорошая мысль, да… только Рене – та еще сволочь, настучит ректору… Я-то отверчусь, а вам несдобровать.

– Нам? – переспрашивает Лека. – Нам несдобровать? Ха! В гробу я видал твоего Рене вместе с его «Уложениями». Так по рукам?

– По рукам, – решительно подтверждает Карел. Кого же он мне напоминает? – Правда, ну ее к Нечистому, такую учебу. Раньше еще законоведение было, математика, морское дело, история, торговля, управление хозяйством… все разваливается, и Университет тоже. Приличные наставники давно разбежались. Жаль, что я не родился лет на десять раньше. А лучше на двадцать.

ТРИ ДРУГА, ТРИ ВАГАНТА

1. Мишо Серебряная Струна, менестрель

– Я помню вчерашний наш разговор, светлейший отец Николас, – Мишо Серебряная Струна на миг склоняет голову, – но все-таки хочу довести до конца то сказание, что услышал в Ич-Диаре. Хотя бы потому, что приблизился к той поре жизни принца Карела, о которой всяк говорит по-своему, и не узнать уже, где правда, а где домыслы.

Отец Николас, улыбнувшись, кивает.

– Между тем, – кашлянув, начинает менестрель, – Карел не покинул родную страну, как думал король. Ведь в душе своей оставался он вассалом отца своего и будущим королем. И он отправился странствовать по Таргале в поисках пути спасения для нее. И те беды, что видел он, и разоренные деревни, и опустелые поместья, и разбойники, от коих приходилось ему отбиваться, лишь укрепляли его в помыслах о мире с Подземельем. Но настал день, когда переполнилась чаша горестей в душе Карела, и понял он, что мало толку в благих помыслах, пока дела не подкрепляют их. В тот день Карел стал искать встречи с врагами отца своего.

Мишо обводит глазами притихшую братию. Все здесь знали сказание о святом Кареле, все уже поняли, к чему ведет неторопливое повествование лучший менестрель Золотого Полуострова. Как раз к тому, о чем всяк в Таргале говорит по-своему… и как же повернет дело Серебряная Струна? В такие минуты Мишо вполне осознает свою власть!

– Однако другая встреча была ему суждена. Случилось так, что сначала принц столкнулся на горной дороге, в опустошенных войною краях, с родичем, сыном Марготы, сводной своей сестры, королевы Двенадцати Земель. Принц Валерий ехал с посольством в Корварену – и в предгорьях, у горы Зеленчаковой, повстречал одинокого путника, бредущего из последних сил, потерявшего коня, измученного незажившими ранами.

Мишо улыбается.

– Впрочем, некоторые менестрели Полуострова утверждают, что Карел просто поехал встречать посольство. А кое-кто считает, что и посольство, и Карел встретились уже в Подземелье. Как знать? Важно одно: они все-таки встретились…

Менестрель отхлебывает и продолжает:

– Они были очень разные, два родича-принца. Карел унаследовал могучую стать отца, его пристальный взгляд и злую усмешку, и нравом обладал столь же горячим и неистовым. А Валерий, сын Марготы и внук Лютого, был легок в кости, хоть и силен, – и на мир смотрел с открытой и ясной улыбкой. Если позволено мне будет сравнение, скажу так: Карел напоминал то скалу, то яростное пламя, Валерий же – быстрый веселый ручей. Но одним оказались они схожи – благородством помыслов и поступков, и безудержной отвагой, и воинским мастерством. И эта схожесть свела двух принцев в миг опасности и сдружила до конца их дней.

Брат Серж смотрит на Анже. Парень сидит среди послушников и слушает на первый взгляд с тем же внимательным благоговением, что и остальные, – но глаза его насмешливо щурятся, а