Читать книгу - "Последний император. Книга 3 - Максим Черный"

полный церемоний визит. Французский президент Феликс Фор пригласил русского императора на бал в Елисейский дворец, и Кирилл, обычно избегавший подобных мероприятий, на этот раз решил принять приглашение. Причин было несколько, и далеко не все они лежали на поверхности.

Во-первых, нужно было показать Европе, что союз России и Франции крепок как никогда. Пусть видят: русский царь лично прибыл в Париж, чтобы засвидетельствовать дружбу. Пусть в Берлине и Лондоне задумаются, прежде чем строить козни. Во-вторых, Кирилл хотел на месте оценить настроения французской элиты, не по донесениям послов, а лично, глядя в глаза тем, кто принимает решения. И, наконец, в-третьих, была ещё одна причина, о которой он не говорил никому, даже Витте. Он знал, что на балу ему, вероятно, представят принцессу Елену Орлеанскую. И знал, что этот момент может стать поворотным в его судьбе.

Путь до Франции решили проделать с комфортом, но без лишней помпы. Из Петербурга императорская яхта «Штандарт» вышла в середине апреля, когда Балтика уже полностью очистилась ото льда. Море было спокойным, лишь лёгкая зыбь качала корабль, и Кирилл, стоя на палубе, подолгу смотрел на уходящий за горизонт берег. Он любил море, но редко позволял себе такие минуты, уж слишком много дел требовало его присутствия в кабинете. Теперь же, впервые за долгие месяцы, он чувствовал, как напряжение понемногу отпускает. Впереди были несколько дней пути, и он намеревался использовать их с умом.

Рядом с ним на палубе стоял Витте. Министр финансов, против обыкновения, был одет не в сюртук, а в лёгкое пальто, и его лицо, обветренное морским ветром, казалось моложе обычного. Он не часто позволял себе такие поездки, но император настоял, и теперь Сергей Юльевич, как всегда, держал под мышкой неизменную папку. Впрочем, на этот раз папка была тоньше обычного и в ней лежали не сметы и не отчёты, а несколько листов с расчётами по французскому кредиту.

— Сергей Юльевич, — произнёс Кирилл, не оборачиваясь, — расскажите мне, как обстоят дела с нашим долгом. Я помню, что мы должны были погашать его товарами. Что на сегодняшний день?

Витте шагнул ближе и, раскрыв папку, начал доклад. Он говорил о том, что французский кредит, полученный два года назад на чрезвычайно выгодных условиях, уже по большей части погашен. Благодаря архангельской фабрике, которая резко нарастила экспорт леса, фанеры и мебели, России удалось рассчитаться досрочно. От ста двадцати миллионов осталось чуть больше десяти, и эти деньги будут покрыты в ближайшие месяцы. Таким образом, империя впервые за долгое время могла считать себя свободной от внешних обязательств. Кирилл слушал и удовлетворённо кивал. Это была хорошая новость, особенно накануне поездки в Париж: он ехал туда не как должник, а как равноправный партнёр.

Яхта пересекла Балтийское море, обогнула датские проливы и вышла в Северное море. Погода стояла ясная, и «Штандарт» шёл ровно, рассекая серо-зелёные воды. В Кале, где яхта пришвартовалась к пирсу, их уже ждал специальный поезд, поданный французскими властями. Пересев в вагон, Кирилл с интересом смотрел на проплывавшие за окнами пейзажи: ухоженные поля, аккуратные деревни, белые домики с красными крышами. Франция казалась сытой и спокойной, именно такой, какой он её помнил по прошлой жизни, но в этом времени всё выглядело чище, тише, словно сошедшее с открыток.

Поезд прибыл в Париж ранним утром. Столица встретила их шумом и блеском: бульвары, залитые весенним солнцем, модные экипажи, толпы хорошо одетых парижан. Кирилл и Витте разместились в русском посольстве, где их уже ждали. До бала оставалось два дня, и император использовал их для неофициальных встреч: он беседовал с французскими банкирами, промышленниками, военными. Все они заверяли его в вечной дружбе и готовности расширять сотрудничество. Кирилл улыбался, кивал, но в душе понимал: слова это лишь слова. Настоящие договорённости будут достигнуты позже, за закрытыми дверями.

Наконец настал вечер бала. Елисейский дворец сиял тысячами огней. Залы, украшенные цветами и зеркалами, наполнялись гостями: мужчины во фраках, женщины в бриллиантах. Кирилл вошёл в зал под звуки гимна, и сотни глаз устремились на него. Он держался просто, но с достоинством, как человек, которому не нужно ничего доказывать. Президент Фор приветствовал его тепло, и после обмена любезностями началась та самая светская круговерть, которую Кирилл не любил, но умел терпеть.

Именно тогда, среди блеска и шума, к нему подвели её. Принцесса Елена Орлеанская, дочь графа Парижского, представительница дома, некогда правившего Францией. Она была высока, темноволоса, с правильными чертами лица и спокойным, почти холодным взглядом. Держалась она безупречно, говорила по-русски с лёгким акцентом, и в её манерах чувствовалась та особая сдержанность, которая бывает у людей, привыкших скрывать свои чувства. Кирилл сразу понял: эта женщина умна, амбициозна и не собирается играть вторые роли. Она не понравилась ему. Но он знал, ради чего его с ней знакомят.

На следующий день начались переговоры. Французы предлагали брак. Не просто династический союз, а сделку, условия которой казались Кириллу почти невероятными. Ему обещали списать остаток долга. Обещали новый кредит на триста миллионов под символический процент. И самое главное это обещали предоставить России право пользоваться французскими портами в Ла-Манше, в том числе Шербуром и Брестом, в обмен на обязательство поддерживать Францию в случае конфликта с Англией или Германией. Это было именно то, ради чего Кирилл готов был пойти на этот брак.

Елена Орлеанская сидела на переговорах рядом с отцом и молчала. Она понимала, что её судьба решается без неё, и держалась с тем же ледяным спокойствием, что и на балу. Кирилл взглянул на неё, потом на французских сановников, потом на Витте, который едва заметно кивнул. И тогда он сказал «да».

Возвращение в Россию заняло почти месяц. Елена ехала вместе с ними, сначала на поезде через всю Францию, затем на яхте до Петербурга. В дороге они почти не разговаривали. Кирилл был погружён в бумаги, Елена погружена в книги, которые предусмотрительно взяла с собой. Иногда они встречались за обедом, обменивались короткими фразами о погоде, о море, о видах за окном. Это был странный, холодный союз, но оба понимали его необходимость. Кирилл не ждал любви. Он ждал Ла-Манш.

В Петербург вернулись уже в июне. Город встретил их белыми ночами и звоном колоколов. Император представил невесту двору, не вдаваясь в подробности переговоров. Многие были удивлены, некоторые недовольны, но открыто возражать не решились. Кирилл знал, что впереди ещё много трудностей, но сейчас, стоя на набережной и глядя на светлую Неву, он впервые за долгое время позволил