Читать книгу - "Бар «Грехи Эббота» - Мила Вант"

готовым ужином на семь человек. И спят в макияже и с бигуди, чтобы муж, не дай бог, не увидел ее без ресниц.

Короче, Марта продала мне мое лекарство. Я таблетку сразу в бутылку с водой закинул и, пока она растворялась, прошелся по парку. Не успел я ее осушить до дна, смотрю – идет паренек, Эдди. Ну, я и притаился – мне себя выдавать совсем не хотелось, а то вдруг он какой скаут окажется или волонтер из организации «Спокойный пригород». Докопается еще, что я тут шастаю по ночам в парке, как будто бы я мог выглядеть подозрительнее, чем он сам (ну ладно, я и правда выгляжу подозрительнее, окей).

В общем, смотрю, а он за девушкой наблюдает. Я заранее стал невидим для него, поэтому подошел поближе и прислушиваюсь. А он такой:

– Какая же ты красивая…

Блин, этот чувак реально был не в себе. Еще зачем-то веревку в руках сжимал. В последний раз я такую видел в одном из местных коттеджей, когда какой-то тусовщик переборщил с наркотой и вздернулся на балюстраде. На такой же веревке.

И тут Эдди выдает:

– Лукка Спенсер, сегодня наша ночь!

Я аж остолбенел. Даже не заметил, как сигарета полностью истлела и начал коптить фильтр.

Короче, с одной стороны, я понял, что мне, в общем-то, все равно: люди умирают, как я уже говорил, пачками. С другой стороны, эта фамилия… Спенсер.

Ладно, я готов признаться совершенно честно: мне в последнее время было так скучно, так все задолбало, еще и выходных не было давно, что я… Ну, я, в общем, решил, а почему бы и да? Пойду и уведу эту Спенсер от маньяка. Тем более что в этом парке сегодня должна была произойти насильственная смерть. В моменте я понял, кто будет убивать, а кто умрет.

Понимаете, как заведено… Судьба всегда возвращает все на свои места.

Всегда.

Поэтому я знал, что Спенсер так или иначе не доживет до тридцати одного. Но… Я решил, что сегодня она останется живой. И именно поэтому направился к кафе «Центральный парк» и забрал ее в бар.

А потом…

Блин, мне реально очень странно это говорить, но я чувствовал, что мы как будто бы друзья. Мне было очень приятно и легко общаться с этим незначительным человеком. Совершенно обычная Лукка Спенсер и Харон.

А я давно хотел себе друга.

Да, я понимаю, что это звучит так, словно мальчику купили новую машинку. Ну и что? Зато я Харон, а ты нет.

И все же я даже подчистил за ней, потому что неожиданно понял: для меня это важно. Она так яростно боролась с тем, что не хочет быть плохим человеком, так яростно скрывала в себе то, что она на самом деле не добрая и не идеальная. Открывать свою темную сторону всегда сложно. Это как пытаться очистить дом от наросшего многовекового ядовитого плюща голыми руками.

А в итоге что мы имеем?

Да, ей точно после смерти так или иначе придется отрабатывать. И она это прекрасно знает – она уже побывала по ту сторону и все увидела своими глазами.

Но она не остановилась. Даже когда увидела меня. Даже когда поняла, что жизнь Эдди висит на последнем сраном волоске.

…

…

…

Так вот, Спенсер долго мучилась вопросом: не сошла ли она с ума?

А теперь я мучаюсь тем же, только не вопросом, а ответом.

Я, похоже, реально чокнулся.

Глава 15

Кто ты, девочка?

Лукка вновь оглядела себя в большом коридорном зеркале, слишком старом и уставшем, чтобы врать. Отражаясь в полный рост, девушка наконец увидела, насколько была испачкана. Не двигаясь с места, она протянула руку к выключателю.

Вспышка и…

– Вот черт… – пробормотала Лукка, понимая, насколько все плохо. – На работу так, конечно, не пойдешь, – продолжила она как ни в чем не бывало. Такова была самозащита психики, отчаянно пытавшейся спасти крупицы разума, старательно отбрасывая воспоминания о произошедшем.

Лукка окинула себя взглядом с ног до головы – вся в земле, кровавых пятнах и синяках. Но самое ужасное ждало ее на лице: огромный кровоподтек на правой скуле, порванная нижняя губа – отчего девушка и начала плеваться кровью час назад, так сильно были задеты нежные ткани слизистой, – рассечение брови и лиловый синяк на лбу у виска.

– Ощущение, что я выиграла бой на ринге, но награду мне почему-то не дали… – прошептала она.

Лукка не отрывала взгляда от зеркала, словно хотела насладиться этим зрелищем или пыталась уловить хоть какие-то эмоции на своем лице; затем она начала скидывать одежду.

– Да уж… – присвистнула девушка, когда майка, скользнувшая вниз, обнажила большое багрово-синее пятно на ребрах. Она слегка согнулась, чтобы проверить, не сломаны ли те. Ответ оказался положительным – острая боль пронзила ее грудную клетку стремительным разрядом.

Обнажившись полностью, Лукка прошла в ванную и включила воду. Усевшись в ванну и перебирая пальцами ног, она наблюдала, как та наполняется горячими потоками. Мысли гуляли туда-сюда, а она все ждала, когда до нее дойдет, понимая где-то там, на задворках сознания, что это неизбежно.

– Вместе с человечностью ты растеряла и все чувства, да? – спросила она у себя и уставилась в блестящий кран. Там снова отражалось ее лицо, но неправильное, искаженное. Может быть, такой она и была? Искаженной?

Выдохнув, девушка полностью погрузилась в горячую воду и задержала дыхание. Так она могла почувствовать, как отчетливо пульсирует правая сторона грудной клетки. Интересно, смогла бы она услышать, как срастаются кости, если все в этой комнате затихнет?

Лукка закрыла глаза и погрузилась в воду с головой. Под небольшой толщей воды она начала различать звуки собственного сердцебиения, глухие удары – первый, второй… Четвертый… Десятый… Семьдесят третий…

* * *

Наглотавшись обезболивающих препаратов и затащив тело в кровать, девушка накрылась толстым одеялом и закрыла глаза. Думая, что не сможет спать, она все же моментально провалилась в небытие. Танцующие образы сосен и вечернего тумана вперемешку с фотографиями членов семьи Свампвичфильдов, словно внутри калейдоскопа, превращались в маленькие стеклышки и игриво складывались в портрет Эдди, несущегося за ней с нечеловеческой гримасой. Раз удар, два удар – Лукка видела, как разносит его череп на куски; потом его мертвое лицо, меняясь, постепенно превращалось сначала в ее лицо, а затем в лицо Фрая. Открывая акульи глаза, так напоминавшие взгляд трупа, тот распахивал рот и, подобно деревянной кукле в руках чревовещателя, произносил: