Читать книгу - "Романтика дорог - Елена Владимировна Крыжановская"

два-три, а после, когда усталость слегка угаснет, а вся тюрьма уснет, проснуться и подумать обо всем, Дик сполз на пол. В камере лежал широкий соломенный матрас в углу. Многие заключенные в последнюю ночь не находили себе места и мерили камеру шагами, бродя из угла в угол. А матрас оставался новеньким. Дику сейчас безразлично, лежать на мягкой перине или на голых камнях, лишь бы не задевать два глубоких ожога на груди. Мельком глянув в окошко, поймав последний закатный луч, он сразу провалился в сон, из которого его в прошлый раз вытащила тюремная стража. И в этот раз, Дик не сомневался, будет так же.

Во сне перед ним мелькали знакомые лица. Все отворачивались, отказываясь признать его.

Разбудил его звук открывающегося замка. Он мгновенно вселил тревогу. Не досаду, что ночь минула слишком быстро, а предчувствие чего-то тайного. Ключ поворачивался слишком осторожно. Хозяин открывает дверь иначе, чем взломщик.

В приглушенном полой курточки свете фонаря, Дик узнал ещё одно испуганное лицо, которого не видел на очной ставке. Мальчик лет восьми-девяти, в темной форменной одежде с двумя рядами железных пуговиц, протянул Дику его вещи. В куртку был завернут меч. Увидев блеск широкого лезвия, Дик сразу спрятал оружие в тень. Быстро застегнул пояс и набросил куртку.

— Теперь уходи. Дальше — сам.

— Я проведу, я здесь всё знаю, — мальчик потащил Дика за руку из камеры.

— Стой. Где взял ключи?

— У отца. Я сразу верну. Он не заметит.

Дик, рискуя скрежетом привлечь внимание стражи, кончиком меча исцарапал замочную скважину на двери.

— Ни к чему им знать, что камеру открыли ключом, а не взломали, — ответил он на испуганный взгляд своего спасителя. — Твоего отца могут обвинить в пособничестве. А что будет с тобой, если поймают, понимаешь?

Спаситель молча кивнул несколько раз, но Дик не верил, что сын тюремщика вполне представляет, чем ему грозит участие в этом побеге. Мальчик не соглашался уйти, полный решимости показать Дику дорогу к свободе.

В коридорах было тихо. Ни одного стражника.

— Третья смена, — шепотом пояснил проводник. — Скоро обход будет.

Они осторожно, не дыша, проскользнули мимо приоткрытой двери в караулку. Все часовые этого яруса собрались там, без азарта играли в кости и пили ореховую настойку, которая помогает не спать ночами.

Беглецы успели проскочить до начала обхода на этаже. Они петляли по коридорам, замирая на месте от каждого шороха. Во дворе стража не могла покинуть свои посты, но сын тюремщика хорошо знал, где в крепости кухня и черный ход. Он часто бывал там и легко нашел нужную дверь и ключ в полной темноте. Черный ход вел через неохраняемый двор к воротам.

— У меня нет ключа от ворот, — потупился спаситель, когда они вышли из черного хода. — Ты можешь перелезть через стену?

— Попробую. Там ходит стражник?

— Их там двое.

— Что ж, спасибо, — Дик сжал плечо кругленького невысокого мальчишки. Тот не поднимал головы и не мог ничего толком сказать на прощанье, даже пожелать удачного побега.

— Твой папа более разговорчив, — усмехнулся беглец. — Верни ключи на место. И никому не говори, что сделал. По крайней мере, ещё лет десять.

— Не скажу, — печально вздохнул сынок тюремщика, понимая, что похвастать своим подвигом ему не придется.[1]

— Уходи. Подожду, пока снова не окажешься в своей постели. Никто не должен догадаться, что ты уходил из дому этой ночью.

Мальчик испуганно посмотрел на Дика, сразу поверив, что тот не двинется с места, пока рядом будет такой опасный свидетель и соучастник. Он сбивчиво попрощался и исчез в темноте кухни.

Снова повернулся ключ в замке, и только тогда Дик вздохнул с облегчением.

Беглец легко взобрался на широкую стену, но не спешил прыгать вниз. Ворота охраняли два стражника. Они сходились перед створками ворот, потом одновременно разворачивались спинами друг к другу и шли каждый до своего угла стены. Потом снова сходились. Дик улучил момент, когда часовые выглядывали за угол, мягко прыгнул в освещенный фонарем круг перед воротами и тут же метнулся в тень.

Ворота выходили в переулок, за которым начинался неосвещенный, без единого огонька, пустырь. За пустырем — один из беднейших кварталов, примыкающий к стене города там, где река убегает наружу, сквозь решетчатую крошечную калитку. Дик именно там и проник в Шарг, этот путь ему известен. Замка на калитке нет, только засов.

«Нет преступника, нет и патрулей на улицах. Нет волнений для свидетелей и исполнителей приговора. Нет сообщников… Думаю, всех возьмут на заметку в полиции, но наказывать их уже глупо. Люди скажут властям: "Сами лучше ловите и охраняйте настоящих преступников, и не впутывайте в свои неудачи наших детей!»

Но, нет меня, не будет и награды за арест? Не повезло честному тюремщику с повышением на этот раз. Зато, ему повезло с сыном…"

(конец истории)

* * *

[1] (прим. Лины) Хвастать тут нечем, на самом деле. Этот самый «спаситель» и выдал убежище Дика, чтобы «заработать» повышение своему папочке. Я ужасно злюсь на себя, что так и не догадалась об этом сама, а узнала совсем недавно, случайно. Ведь в истории ясно сказано, что сына тюремщика не вызывали для очной ставки. А почему? Да потому что папа поручился за него следователям, это же очевидно!

Дик говорит, что сынок тюремщика, естественно, хуже всех сознавал опасность, грозящую мятежникам и их сообщникам. Ведь для него стража, тюрьма, аресты — привычные домашние понятия, он вырос в крепости. Он и о смертной казни имел самое отдаленное представление, маленький ещё — что с него взять! По-настоящему предатель испугался после очных ставок, когда понял, что остальные мальчишки догадаются, кто выдал Дика. Ведь их закрыли в камере, а он — свободен. Его не было в коридоре, хотя детей других стражников тоже вызывали. Они задразнят его «предателем» и никогда больше не возьмут ни в одну игру. Это и привело его в ужас. Вот он и поспешил исправить ошибку, как сумел, снова не думая о последствиях и подвергая опасности родного отца.

Их прощание с Диком в истории сильно урезано, чтобы не указывать на предателя. Тем более, что Торель, так его звали, раскаялся. А мы-то столько веков считали его героем и ломали голову, кто же выдал? Или стража случайно нашла Дика во время облавы? Теперь я знаю правду, и она меня снова не