Читать книгу - "Смотрящие - Валерий Петрович Большаков"

class="p1">Вернулся к столу, сел. И вдруг поймал себя на странной, почти неприличной мысли:

«А если он действительно найдёт выход? Не здесь, а где-то ещё?»

Харитон закрыл глаза. Он слишком хорошо знал цену таким «если».

— В другом мире… — тихо сказал академик пустоте. — М-да… Если можно зажечь Солнце, то всегда найдётся тот, кто захочет сделать это первым.

Юлий Харитон не верил в чудеса. Но был знаком с теорией Хью Эверетта о поливариантности Вселенной, причём ещё вчера относился к его идеям скептически.

А теперь вдруг пришёл к выводу, что в этом что-то есть.

И впервые за долгие годы позволил себе чувство, которое обычно считал недостойным академика. Он тихо завидовал этому юноше…'

Конец документа 8

Глава 9

Лицензия на убийство

Понедельник, 28 октября. День

«Альфа»

Элена, транскосмическая база у Одиноких гор

Широко шагая, переваливаясь как великанский гусь, завр одолел поляну, направляясь прямо ко мне. Я обмер.

Сердце колотилось о ребра, будто рвалось из грудной клетки, а душу заполняла свирепая тоска — та самая, смертная. Чудище качало своей головищей, и в полуоткрытой пасти блестели острые конусы зубов. Если сразу откусит голову…

Больно будет, но совсем недолго. Ам! И нету меня…

Не. Хо. Чу!

Мелко содрогаясь, я смотрел прямо в глаза ящеру — зрачки вовсе не вертикальные щёлки, а «нормальные» черные кругляши, плавающие в желтой слизи с красными прожилками. Я с трудом сглотнул, гоняя в голове рваные мысли: прокусит ли чудо-юдо кирасу скафандра или просто сомнет ее клыкастыми челюстями?

Страхолюдина, шумно вдыхая, обнюхала меня.

— Хоро-ошая скотинка, хоро-ошая… — хрипло выдавил я. — Валила б ты отсюда!

«Скотинка» издала глухой нутряной звук, похожий на отдаленный грохот камнедробилки, обиженно развернулась — и покинула поляну.

Я обвис на веревках, часто дыша, измочаленный и обессиленный, словно только что совершил марш-бросок с полной выкладкой.

«Живой… — мелькнуло в голове. — Ничего, это временно…»

Дерево за моей спиной ощутимо вздрогнуло — медленно, с тихим скрипом и шорохом, вытянуло из почвы кривые корненоги и заковыляло прочь, шатаясь и трясясь. Я скосил глаза вниз, различая сучковатые корни, гребущие рыхлую землю, и дупло в оплывинах коры. Вдруг из дупла полезли шустрые, деловитые многоножки — щелкая клешнями, они принялись рвать скафандр, но быстро передумали. Забегали кругами и скрылись из глаз.

А на счет «четыре» перегрызенные веревки ослабли, и я неловко упал на колени, придавливая «надувную» траву.

— Спасибо! — выдохнул, провожая глазами юрких симбионтов, пропадавших в дупле. Избавили родное дерево от лишнего груза? Можно отдыхать…

— Всё будет хорошо… — прокряхтел я, отползая на карачках,уступая путь дереву. — И даже лучше…

Там же, позже

Сполдинга переполняла злая радость. Даже не от того, что отомстил давнему врагу.

Энтони не был прирожденным шпионом, и необходимость притворяться кем-то, держать покер-фейс, бесила его. И вот, он раскрыл свои карты! Может, и не флеш-рояль, но козырей у него предостаточно.

Впрочем, идея скормить Гарина местному динозавру до сих пор грела, вызывая приятные внутренние жимы. Ухмыляясь, Сполдинг выехал из леса. Сбоку разрастался молодой каркасник, вытягивая подрагивавший сук с фестонами воздушных корней.

Энтони неуклюже склонился, пригибаясь под суком, но тот и сам приподнялся чуток, как ленивый шлагбаум, а белёсые корни скрутились боязливо, стоило им коснуться гермошлема. Будто занавес поднялся — и открылся простор, необъятная серая плоскость, лишь поблизости вспушенная «островками» наносов, поросшими молодым леском.

Ровер выехал на гладкое поле древнего космодрома, нога в «космическом сапоге» мягко выжала педаль. Гибкие гусеницы шаркнули — и понесли вездеход с удвоенной скоростью.

У входа в Город Смотрящих Сполдинга уже ждали.

— Освоился? — хмыкнул Почтарь, косолапо разворачиваясь навстречу.

— Так точно, товарищ командир! — оскалился Энтони.

— А Миха где?

— У корабля, — ответил англичанин, глазом не моргнув.

— Ладно. Грузим «хабар»! Эй, товарищи женщины!

— Идём уже! — звонко откликнулась Юля.

— Вуди, отвезешь и вернешься, — наставлял Павел. — Тут еще много всего.

— Понял.

Сполдинг слез с ровера, впрягаясь в работу. Доверху загрузив багажник и переднее сиденье, он дисциплинированно отвез «хабар» к посадочному модулю. Живо перетаскал добычу в грузовой отсек, представляя, как король вручает ему Благороднейший орден Подвязки… Ну, или, хотя бы, Почётнейший орден Бани… Ну, а как же?

Угнать русский звездолет, набитый инопланетными диковинами — это ли не подвиг? Да, конечно, на пути к его славе мешаются одиннадцать человек…

«Уже десять!» — смешливо фыркнул Сполдинг, полезая к рулю.

Он еще дважды смотался к городу, заодно передав бортврачу Сосницкой тушу убитого semi-holy, semi-ape,[1]а на третий раз Почтарь сунул в багажник всего одну «посылку».

— Вуди, не устал? — прокряхтел он, прислоняясь к раме багажника.

— Я в норме, командир.

— Ладно. Сделаем так… Вы с Михой стартуете, стыкуетесь — и перетаскиваете артефакты на корабль. Ты… Насчет выспаться ты как?

— Очень даже не против! — ухмыльнулся Энтони, подталкивая Почтаря к нужному для него решению.

— Ну, тогда остаешься на корабле и отдыхаешь до завтра! Так… Разгрузитесь когда, скажешь Римасу, чтоб «Эос» сразу обратно. И пусть Клосса прихватит, и Бирского!

— Может, еще кого? — сказал Сполдинг с готовностью.

— Да нет, хватит нам рабсилы. Ну, давай. Стартуй!

— Есть!

Путь к месту посадки герцог одолел в весьма приподнятом настроении. Всё у него получалось, и ситуация складывалась ему же на пользу.

«Не-ет, мистер Почтар-р, — криво усмехнулся Энтони, — я уж как-нибудь потом отосплюсь!»

Сплавить троих мужчин на финиш-планету… О’кей! На борту останется неопасный Питер, рохля и подкаблучник, да пара слабых женщин. Момент для захвата — лучше не придумаешь!

— Поехали! — шепнул Сполдинг знаменитое восклицание Гагарина, и сполз с сиденья.

Ровер он оставил подальности, чтобы не задело выхлопом. Подхватил увесистый «командирский» груз, и потрусил к посадочному кораблю.

С подготовкой к старту Энтони уложился в полчаса. На тридцатой минуте факел раскаленного водорода ударил в обожженную почву. «Эос» дрогнула, медленно приподнялась…

Гремящий выхлоп расшвырял грунт, смёл его, как веником, с серой поверхности металлопласта. Посадочный модуль наполовину скрылся в клубах пыли и сажи, но вот вынырнул из вихрящейся взвеси, поджимая опоры, и помаленьку пошел вверх, всё быстрее и быстрее, пока не прорвал пухлое, набухшее дождем облако, и не затерялся в розоватом мареве.

Там же, позже

Не знаю, зачем, но я вернулся на ту самую поляну, куда завёз меня Сполдинг; благо,