Читать книгу - "Система Ада - Павел Кузьменко"

— Ты что, Миша, милый…

Она обвила его крепкими ногами, принимая в просторное нутро и чуть не заплакала.

— Тебе нравится так? — спросил он, не переставая ласкать клитор.

— Буржуазные предрассудки? Да?

Он все делал восхитительно медленно, и оргазм настиг его тогда, когда и самому производителю, и неожиданно для себя застонавшей под ним партнерше этого очень захотелось. Мать-героиня вцепилась ему в задницу крепкими ногтями и не могла отпустить от себя.

— Имя-то у тебя есть, товарищ Еремина? — спросил он ее в пухлые губы.

— Маша, — тоненько ответила она. — Я никогда не встречала…

Она еще немного поерзала под ним. В тусклом керосиновом свете у нее блеснули слезы.

— Мне еще никто из производителей так не делал, так не целовал. Обязуюсь родить живого и здорового мальчика. Приходи потом еще, если тебя это, смертью храбрых не…

У Миши на глаза тоже навернулись слезы. Что за страшная кротовая подземная жизнь! Бежать отсюда, бежать, схватить эту керосиновую лампу и…

Он откинулся в сторону и лежал неподвижно, уставясь в невидимый потолок. Вокруг послышались приглушенные разговоры, шевеления. Видно, в местный ритуал входила и возможность краткое время поболтать. Черт, хоть бы танцы вначале устроили. Нет, это не люди, это нечеловеческая цивилизация с коммунистическими лозунгами, непрерывной войной и планомерным траханьем. Страшнее ли это того, что он читал у Замятина и Оруэлла? Миша силился задуматься.

— Почему я тебя тут раньше не встречала? — спросила Маша. — Ты родился по решению какого съезда?

— Я спустился сюда с неба.

— Это шутка? Ты пошутил? — она сдержанно захихикала.

— Тебе сколько лет? — он понял, что времени поболтать осталось не так уж много.

— Мне? Восемь лет, — ответила Маша с гордостью, но непонятно по какому поводу.

— А как же ты… Как же ты семерых родила? Врешь, что ли?

— Да клянусь Зотовым! — она сделала круглые глаза. — Да ты никак из космического пространства свалился? Или из психиатрической лечебницы для возвращения обществу полноценных…

— Да, как раз оттуда. Все забыл, слава Зотову.

— Глупенький, — она снова прижалась к нему, — в родильном подразделении же все быстрее идет. Ведь социалистическое отечество в опасности. Вот еще троих рожу и заслужу право попасть в рай, в эту, Большую Соленую пещеру.

Послышались голоса — два женских и один мужской. Последний принадлежал капитану Галактионову, а женские — рулевым Здоровых и Зотовой, то есть Кате.

Матери-героини имели право докладывать начальству лаконично и лежа.

— Мать-героиня Штукина. Есть возможное зачатие!

— Мать-героиня Селезнева. Есть возможное зачатие!

— Мать-героиня Долотуева; Нет возможного зачатия.

— Почему? — повысила голос Здоровых.

— Впередсмотрящий не возбудился.

— Впередсмотрящий Ложкин! — возмутился Галактионов. — В то время, как товарищи проявляют рвение и размножательный героизм, вы плететесь в хвосте социалистического соревнования? Позор! В бой пойдете последним.

— Мать-героиня Симонян. Есть возможное зачатие!

— Мать-героиня Дмитриева. Есть возможное зачатие!

— Сашка! — воскликнула Катя и заткнула свой последний звук ладонью.

Миша сел на нарах и взглянул вниз. Конечно, постельное задание есть тоже боевое задание, но увидеть своего возлюбленного, успешно выполнившим его с какой-то матерью-героиней, которую он увидел впервые, да еще с возможным зачатием, Кате было неприятно.

Когда все тайны Эроса вывернулись наизнанку, капитан Галактионов зычно скомандовал:

— Экипаж встать! Поздравляю вас с успешным окончанием размножения. Выходи строиться.