Читать книгу - "Дети Бога - Мэри Д. Расселл"

Пожав плечами, Дэнни поднялся на ноги и махнул рукой, тоже отметая эту идею.

— Кандотти прав, — проворчал он. — Простите мою бестактность.

Но было слишком поздно. Осознав возможные последствия, Сандос тихо ахнул.

— О господи! Селестина и… Боже, Джон. Если я что-то с собой принёс, если она заболеет…

— О нет, — простонал Джон и взмолился: — Эмилио, никто не болен! Пожалуйста, успокойся!

Но к тому моменту, когда он пересек комнату, Сандос окончательно утратил контроль над собой, и тут ничего нельзя было поделать, кроме как ждать, пока это пройдет. Джозеба и Шон чувствовали себя крайне неловко, а огромный Железный Конь молча сидел на маленьком деревянном стуле.

— Я… не хочу, чтоб еще кто-то… умер из-за меня, всхлипывал Сандос. — Джон, если Селестина…

— Не говори, — перебил Джон, опускаясь рядом с ним на колени, и неприязненно покосился на Железного Коня. — Даже не думай. Я понимаю. О боже… Я понимаю! Но никто не умирает! Успокойся. Слушай меня… Эмилио! Ты слушаешь? Если б ты принес с собой что-то, Эд Бер или я уже заразились бы, верно? Или кто-нибудь из больницы, когда ты только прилетел на Землю, правильно? Ведь так? Эмилио, никто не болен!

Сандос задержал дыхание, пытаясь прийти в себя, пытаясь думать.

— Была сильнейшая диарея. У Д. У., имею в виду. Очень сильная. Энн говорила: похоже на бенгальскую холеру. А он говорил, что во рту металлический привкус. Ничего такого у меня нет.

— Это не болезнь, — настаивал Джон. — Ты не болен, Эмилио! Ты просто худой.

Джозеба и Шон посмотрели друг на друга широко открытыми глазами, а затем выдохнули воздух, задержавшийся у них в легких, как им показалось, на несколько часов. Стряхнув вызванную смущением оцепенелость, Джозеба отыскал стакан и принес воды; Шон огляделся в поисках носового платка, но удовольствовался тем, что вручил Сандосу туалетную бумагу. Все еще поддерживаемый Джоном, Эмилио неловко высморкался и, сделав глубокий вдох, поднялся на дрожащие ноги. Высвободившись из рук Кандотти, он подошел к столу, рухнул напротив Дэнни на стул и опустил голову. На какое-то время в комнате стало тихо. Джон Кандотти мысленно составлял ядовитое предостережение отцу Генералу касательно своего брата во Христе, Дэниела Железного Коня, который не выглядел ни удивленным, ни расстроенным из-за того, что он спровоцировал, и следил за приступом депрессии Сандоса с бесстрастным эолитическим интересом инженера-строителя, наблюдающего, как рушится мост.

— Не поймите меня превратно, дружище, скажу как метис метису, — обратился Дэнни к Сандосу. — Никогда раньше не видел, чтобы индеец вдруг так побелел.

Джон испугался, но, к его изумлению, Эмилио рассмеялся и сел ровнее, качая головой.

— Простите, Сандос. На самом деле, — тихо произнес Дэнни.

Прозвучало искренне, заметил Джон. Но Эмилио лишь кивнул, как видно, принимая извинение. Чувствуя облегчение от того, что кошмарная ситуация, похоже, разрешилась, Джон подошел к кухонному буфету и распахнул дверцы.

— Tы просто слишком мало ешь — вот и все, — сказал он Сандосу. — Гляди, что у тебя тут: только кофе, рис и красные бобы!

Тот гордо распрямился, словно набросив на плечи потрепанную горностаевую мантию своего достоинства:

— Я люблю бобы и рис.

— К тому же, — заметил Шон, — их не нужно резать, да?

— Черт возьми, приятель, — сказал Дэнни, — если б ты еще кого посадил на такую диету, это сочли бы нарушением человеческих прав.

— Морская свинка питается лучше тебя, — добавил Джозеба, скрестив руки на груди. — Ты не болен. Просто кормишься тем, что можешь состряпать.

— Врачи были уверены, что я не заразен, — пробормотал Сандос не столько им, сколько себе.

— Конечно, — мягко подтвердил Железный Конь. — Теперь тебе лучше? Хочешь еще воды?

Джозеба забрал у Сандоса стакан и молча наполнил.

— Нет. Мне лучше. — Эмилио вытер лицо рукавами, все еще дрожа, но уже не так сильно. — Господи, просто я…

— Просто ты завелся из-за своего ухода, — договорил за него Шон, глядя на Железного Коня жесткими голубыми глазами. — А старина Дэнни выскочил с этим дурацким предположением насчет болезни. Ты испугался за малышку, вот и все.

Железный Конь пожал плечами и с самоуничижительным юмором объявил себя «великим вождем по имени Дерьмо Вместо Мозгов». Джон, наблюдавший за этим представлением с нарастающим подозрением, скрестил руки на груди и уставился на него. «Дерьмо вместо мозгов, — подумал Джон. — Черта с два!»

— Кандотти, ты знаешь итальянскую кухню? — с обезоруживающей улыбкой спросил Железный Конь. Не поддаваясь его обаянию, Джон кивнул:

— Стряпать умею.

— Ну и отлично! Сандос, если ты способен варить бобы и рис, то сможешь приготовить и спагетти. Любишь макароны и сыр? Тогда быстро прибавишь в весе. Макароны и сыр были придуманы здесь, в Неаполе. И пицца тоже. Ты знал об этом?

Эмилио покачал головой. Железный Конь решительно поднялся и направился к лестнице.

— Ты вообще не ел по-настоящему, если никогда не пробовал неаполитанских макарон и сыра — верно, Кандотти? Вот что, парни. Ставьте кипятить воду, а я принесу из трапезной кое-какие продукты, и мы научим Сандоса, как готовить приличную еду.

Затем, с удивительным для такого гиганта проворством, он протиснулся мимо Джозеба и сбежал по ступеням.

* * *

— Разбит, точно бутылка виски, грохнувшаяся на Мэйн-стрит перед отелем «Белл», — сказал Дэниел Железный Конь вечером того же дня. — Говорю вам: он будет обузой. В самый неподходящий момент выпадет в осадок, и кто-нибудь из-за этого погибнет! Давайте используем его в качестве консультанта, а после отпустим беднягу пастись.

— Дэнни, мы уже говорили об этом. Мы не можем себе позволить лишиться Сандоса. Его знания стоили нам миллиардов, но, кроме того, жизней трех священников и четырех добрых мирян, не говоря об ущербе, нанесенном ордену неверной трактовкой событий.

— Черт возьми, да мы уже были по уши в дерьме, когда оно попало в вентилятор. Вопрос в том, чего это стоило Сандосу.

— Всего, — тотчас признал Винченцо Джулиани, но не отвел взгляда от окна своего кабинета. Уставясь в темноту позади двора или на свое отражение в стекле, он добавил: — Я не нуждаюсь в напоминаниях, отец Железный Конь.

Наконец отвернувшись от окна, он прошел за мерцающий письменный стол из орехового дерева, однако не сел.

— И уж не знаю, почему это важно, но святейший папа настаивает, чтобы Сандос вернулся на Ракхат, — произнес Джулиани тоном, который не терпит возражений. — Его святейшество указывает, что за последние сорок лет достигнуть Ракхата пытались шесть кораблей, а преуспели в этом лишь два, напрямую связанные с Сандосом. Геласиус III усматривает в этом божественное провидение.