Читать книгу - "Хозяйка по ошибке: замок и восемь сорванцов - Ли Ан"

ведёт себя не как благородная дама. Хлеб режет как кухарка. Придворных манер — ноль.

Молчит. Гладит по волосам. Потом:

— Женился на женщине, которую люблю. Которая за две недели детей счастливыми сделала — впервые за двадцать лет. Которая смотрит на меня так, будто я… важен. Не титул. Не кузница. Не деньги. Я. Этого достаточно.

Под утро — звук.

Копыта. Много. Скрип колёс. Лязг металла.

Туман за окном — белый, густой. Молоко. Но звуки ближе. Ближе.

Барон.

Страж встаёт первым. К двери — медленно, тяжело. Старый воин перед боем. Шерсть дыбом. Рычание из груди — низкое, заполняет зал.

Отто сжимает мою руку. На пальце — железное кольцо. Такое же, как у меня. Грубое. Тяжёлое.

Наше.

— Вместе?

— Вместе.

БАМ! БАМ! БАМ!

— Именем закона! Открывайте!

Дети вскакивают разом. Хватают что под руку. Томас — кочергу. Марта — хлебный нож. Тесса — тяжёлый половник. Тео — книгу.

Книгу⁈

Малыши держатся друг за друга. Глаза огромные.

Семья. Мы — семья.

Защитим свой дом.

Иду открывать.

Глава 13

Утро с привкусом железа

Во рту — вкус железа.

Не кровь. Именно железо — холодное, металлическое. Как в детстве, когда лизнула качели на морозе. Язык немеет, но не больно. Странно. Откуда?

Кольцо на пальце — грубое, железное — слабо светится. Голубоватым. Как те подковы в кузнице.

БАМ! БАМ! БАМ!

— Именем закона! Открывайте!

Иду к воротам. Ноги несут сами — не чувствую пола, не чувствую холода. Только стук сердца в ушах. И этот привкус железа.

Отто рядом. Дети за спиной — слышу их дыхание, частое, испуганное. Страж впереди, шерсть дыбом, рычание низкое.

Поднимаю брус. Тяжёлый, руки дрожат. Дерево скользкое от росы. Отто помогает. Вместе отодвигаем засов.

Ворота распахиваются.

* * *

Барон на вороном коне. Чёрный камзол, золотое шитьё — при полном параде. Будто на бал собрался, а не детей отбирать. Но глаза — как у бешеной собаки. Белки красные, зрачки прыгают.

За ним — его люди. Дюжина рож. Шрамы, кривые носы, гнилые зубы — будто со дна бочки с тухлой рыбой достали. У одного вместо глаза — дыра, кожей затянуло. У другого полуха нет. И пахнет от них… Господи. Кровью пахнет. Старой, засохшей, въевшейся в одежду. Так пахнет разделочная доска, если мясо на ней забыли.

— Клара! — Барон расплывается в улыбке. От улыбки этой — бежать хочется. Далеко и быстро. — Дорогая Клара. Время вышло. Сорок тысяч. Или едешь со мной. Сейчас.

— Она никуда не едет. — Отто делает шаг вперёд.

Барон замечает его. Моргает. Узнаёт. Лицо наливается кровью — как варёная свёкла.

— Граф Штайнберг? Что вы тут делаете в такую рань?

— Защищаю свою жену.

Слова падают в тишину. Как камни в воду. Круги расходятся.

— Жену? ЖЕНУ⁈ — Барон в седле подпрыгивает. — Невозможно!

Отто достаёт свиток. Помятый, в каплях воска.

— Венчаны вчера. Отец Бенедикт свидетель. Она графиня Штайнберг. Моя. Прав у вас никаких.

Барон выхватывает свиток. Читает. Рвёт в клочья. Белые лоскуты летят, как снег.

— Плевать! Долг есть долг! И дети эти — ведьмы! Требую их для церковного суда!

И тут из тумана появляются люди.

Отец Бенедикт на осле. Старый, сгорбленный, но глаза горят. За ним деревенские — человек двадцать. В руках лопаты, грабли, дубины. Вилли-мельник с топором. Дед Матиас с вилами.

Когда успели собраться? Как узнали?

— Что за сборище⁈ — Барон озирается.

— Свидетели, — отец Бенедикт слезает с осла. Кряхтит, за поясницу держится. — И защитники.

Достаю из-за пазухи грамоту. Пергамент хрустит, вот-вот рассыплется. Но печать цела — двуглавый орёл с короной.

— Королевская грамота. Неприкосновенность приюта. Без разрешения смотрительницы никто входить не имеет права.

Барон смотрит на грамоту. Как на ядовитую змею.

— Подделка!

Отец Бенедикт берёт пергамент. Осторожно, двумя пальцами. Изучает.

— Подлинник. Старых документов я видел достаточно. Печать настоящая.

— К чёрту ваши бумажки! — Барон выхватывает шпагу. Лезвие свистит в воздухе. — Взять их! С детей начать!

Головорезы спешиваются. Медленно. Неохотно. Чуют что-то неладное. Но страх перед бароном сильнее.

Страж рычит. Низко, из самой груди. Звук такой, что волосы дыбом встают.

Первый головорез делает шаг к воротам.

Страж прыгает. Чёрная молния. Челюсти смыкаются на предплечье. Хруст. Вопль.

— Убить пса!

Арбалет щёлкает. Болт летит…

И останавливается.

В воздухе. В метре от Стража. Висит, дрожит, будто в желе застрял.

Оборачиваюсь.

Томас стоит в дверях. Белый как мел. Рука вытянута, пальцы дрожат. Вокруг ладони воздух искрится.

— Не. Трогайте. Нашего. Пса.

Болт поворачивается. Медленно. Нехотя. И летит обратно.

Арбалетчик падает плашмя — болт свистит над головой, втыкается в ворота. На ладонь ниже — и всё, не встал бы.

— Колдовство! — визжит барон. — Ведьмы! Все видели!

И тут…

Господи. Как это описать?

Земля под ногами начинает греться. Не гореть — греться, как печка на медленном огне. Сначала думаю — кажется. Но нет. Пар поднимается от земли. В октябре.

Туман вокруг краснеет. Не рассеивается — именно краснеет. Будто изнутри кто-то зажёг свечу. Красную.

Марта выходит из дома.

Тринадцать лет. Ночная рубашка. Босая. Господи, босая по холодной земле — но земля уже не холодная. Земля горячая. От неё.

Воздух вокруг Марты дрожит. Как над раскалённой сковородой. Как над кипящим бульоном.

— Уходите, — говорит она тихо. — Пожалуйста. Я не хочу никого… — голос срывается. Она сама не понимает, что делает. — Но если вы тронете мою семью…

Земля под бароном начинает дымиться. Конь танцует, храпит, пена с губ летит.

— АЙ! ГОРЯЧО!

Барон подпрыгивает в седле. Сапоги дымятся — дорогие, кожаные, небось золотой за пару.

А розы…

Оборачиваюсь — и сердце замирает.

Белые розы вспыхивают красным. Все. Разом. Будто кровью плеснули. И свечение от них идёт — мягкое, пульсирующее. Живое. Будто они дышат.

И вода в колодце запела.

Тонкий голос. Хрустальный. Мелодия древняя, не отсюда. Не из этого мира. Входит в кости, в кровь. Сердце бьётся в такт — я не могу это контролировать.

— Что происходит⁈ — Кто-то из бандитов пятится.

— Чудо, — шепчет дед Матиас и крестится. — Как при госпоже Маргарет. Замок проснулся.

Дети выходят из дома. Все. Даже малыши. Я их не звала — сами вышли. И от каждого идёт свет. Еле заметный, но он есть. Будто свечки внутри горят.

Тесса со сковородкой — откуда она её взяла? Тео с книгой — он что, зачитать их до смерти собрался? Лили держит букет фиалок — откуда фиалки в октябре⁈ Малыши просто стоят, держатся за руки и светятся.

— Демоны! — Кто-то из головорезов