Читать книгу - "Всадник на белом коне 1-3 - Юрий В. Морозевич"

стоит так расстраиваться... Подумаешь, пара разбитых экранов. Поверь, все плохое уже позади.

Получилось не очень убедительно. Вероятно, потому, что он не верил собственным словам. Даже более того, твердо знал: главные неприятности еще ждут своего часа. А какое успокоение возможно без веры?..

Однако, как ни странно, подействовало. Девушка перестала дрожать, неожиданно обхватила его руками за шею и прижалась всем телом. Словно только он, единственный на свете, мог защитить ее как от явившихся из Дальнего Внеземелья непостижимых и страшных могущественных луноедов, так и от вполне конкретных угроз, исходящих от перепуганных до смерти представителей собственного вида.

«В какой-то степени это правда... кроме меня здесь и в самом деле больше никого. Вот только защитник из отставного мукбоповца тот еще... даже при всех натренированных многочисленными полигонами навыках. Не годятся они тут, вот беда...»

Он осторожно обнял ее, успокаивающим жестом проведя ладонью по спине.

— Почему это происходит только со мной? — вдруг спросила Алина.

— Не понял...

— Ну-у... Почему за тобой ничего сверхъестественного я не замечаю, а ведь ты тоже экзот. Или, может быть, нет?

— Экзот... экзот... Думаю, столь необычная реакция спровоцирована эмоциональным состоянием. Грубо говоря, слова Итана испугали тебя до полусмерти, вот и результат... А для меня сказанное не стало такой уж неожиданностью, что-то в этом роде я и подозревал. К тому же, не забывай: непосредственный контакт с ртутными зеркалами значит куда больше, чем через керамлит, металл и пластик. Поэтому ты у нас экзот с приставкой «супер», а я так себе... ничем не выделяющийся из общей серой массы.

Последнюю фразу он произнес полушутливым тоном в надежде хоть немного подбодрить испуганную девушку. Мол, вот ты у нас какая... выдающаяся, превзошедшая меня не только в кулинарных способностях, но даже в э-э... в экзотизме. А я... что ж я. Рядовой, совершенно не примечательный экзот, явно не выдерживающий никакого сравнения с тобой.

Не получилось...

Алина лишь крепче прижалась к нему, хотя, казалось бы, дальше некуда.

«Не задушила бы в объятиях, — мельком подумал Фрэд. — Смерть, конечно, приятная, но все равно... не хотелось бы.»

— Тебе нужно как следует отдохнуть, — сказал он, осторожно отстраняясь. — Время у нас пока есть, а сон — лучшее лекарство от всех неприятностей. Дойти до каюты сможешь?

Никакой реакции. Тогда Фрэд, украдкой вздохнув, подхватил так и не разомкнувшую объятий девушку на руки и пошел к выходу из диспетчерской.

«Похоже, носить Алину на руках уже входит у меня в привычку, — внутренне усмехнувшись, подумал он. — Впрочем, ничего не имею против.»

В каюте он осторожно уложил ее на кушетку, накрыл пледом и приглушил светильник в изголовье.

«Как она сказала? «Заботливый папочка»? Ну да, папочка и есть...»

— Я буду в диспетчерской, — сказал он. — Спи спокойно, когда понадобится, я тебя разбужу.

Алина вдруг привстала и схватила его за руку.

— Не уходи, — сказала она и потянула его к себе. — Останься, прошу...

На дне огромных карих глаз бился страх. Страх необъяснимых и жестоких чудес. Страх одиночества.

Не ожидавший ничего подобного Фрэд подчинился и уселся на краешек кушетки. Алина подвинулась к стене, освобождая ему место.

— Иди ко мне, — свободной рукой она потянула вниз молнию на своем комбинезоне.

Фрэд в замешательстве следил за ее действиями. Мысли метались в голове, как безумные, и самыми главными из них были: «как далеко она способна зайти?» и «что теперь со всем этим делать?». Рука опускалась все ниже и ниже... и вот в распахнувшемся вырезе показалась белоснежная грудь... а движение вниз так и не прекращалось.

«Похоже, нижнего белья она не носит, — подумал он, не в силах оторвать взгляд от завораживающего зрелища. — По крайней мере, верхнюю его половину.»

Он попытался высвободиться, однако Алина лишь крепче сжала его запястье.

— Я хочу, чтобы ты был рядом, — сказала она, пытаясь поймать его взгляд. — Ну же... чего ты ждешь?

Фред старательно отводил глаза в сторону, не зная, куда смотреть. Какие бы усилия он ни предпринимал, взгляд упорно возвращался к распахнутому настежь комбинезону и тому, что под ним. И ничего нельзя было с этим поделать. Положение усугублялось тем, что, судя по всему, вторая половина белья также отсутствовала напрочь.

— Алина... — хриплым голосом произнес он, совершенно не представляя, что же, в конце концов, собирается ей сказать.

— Молчи... не нужно ничего говорить...

Она внезапно оказалась совсем рядом, так что Фрэд вдруг ощутил аромат золотистых волос возле своего лица и легкое прикосновение ее созданных для поцелуев губ.

— Нет! — решительно крикнул он и, вырвавшись из объятий, вскочил на ноги. Движение получилось неоправданно резким.

Девушка смотрела на него с недоумением, быстро перераставшем в гнев.

«Сколько мужчин отдали бы за подобное удовольствие правую руку, — мелькнула шальная мысль, — а ты... моралист хренов.»

— Нет, — повторил он. — Так нельзя. Я понимаю... ты испугана и боишься оставаться одна. Но это же не повод для... для... Во всяком случае, я не имею никакого морального права воспользоваться твоим состоянием, чтобы... ах, черт! Не знаю даже, как сказать. Может быть, в другое время и при других обстоятельствах... Извини. Если хочешь, я могу побыть с тобой, но только здесь, в кресле.

Фрэд прекрасно видел, что с каждым словом девушка мрачнела все больше, и не знал, как поступить, ощущая себя при этом полным идиотом. С одной стороны, он чувствовал, что прав, что так и в самом деле нельзя. А с другой... с другой испытывал горькое сожаление, понимая, что только что упустил единственный в жизни шанс. Подобного благородства женщины не прощают. А до ненависти, как известно, расстояние не слишком большое. Всего лишь маленький шаг оскорбленной женщины, и большие проблемы для попавшего в немилость мужчины.

«Вот теперь я как никогда похож на строгого «папочку», вздумавшего учить взрослую дочь жизни», — подумал он.

Алина долго молчала. Она неподвижно сидела на кушетке, даже не подумав застегнуть раскрытый нараспашку комбинезон. Фрэд прекрасно видел, что от нанесенной обиды у нее подрагивают кончики губ, и внезапно, словно наяву, снова почувствовал вкус их первого и последнего поцелуя. Сожаление вновь резануло, словно по-живому.

— Дурак, — наконец, сказала Алина. Ровным, совершенно спокойным голосом. — Какой же ты дурак.

— Но я только хотел сказать...

— Неважно, — перебила она. — Не хочу ничего знать. И видеть тебя не хочу. Убирайся.

Фрэд переминался с ноги на ногу, не зная, как поступить. И не рискованно ли оставлять ее одну в таком состоянии.

— Убирайся, — твердо повторила Алина.

«Наверное, так действительно будет лучше», — подумал Фрэд, повернулся и вышел из каюты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

* *