Читать книгу - "Закон вольных сталкеров - Дмитрий Олегович Силлов"

глаза из черепа выскочат – и все это в совокупности, кстати, помогает пережить яркую гамму переживаний, когда жидкий металл перетекает через твои пальцы в предплечье…

Но наконец процесс завершился, и я смог отдышаться. Хорошо хоть откуда-то в этот гроб воздух поступал, иначе бы я своими воплями точно весь кислород в автоклаве пережег. Долго отдыхать не получилось – омерзительное ощущение пропитанной по`том одежды, прилипшей к телу, подвигло меня на новые свершения.

А именно – мысленно заставить клинок «Бритвы» вылезти из моего предплечья и разре´зать металлическое полукольцо, фиксирующее мое запястье.

Причем вылезти под углом, иначе фиг лезвием достанешь до этой железяки…

Орать у меня больше сил не было, потому я лишь жмурился и шипел, словно кот, которого разыгравшийся ребенок увлеченно тянет за хвост. А когда шипеть надоедало – просто тихо матерился сквозь зубы – это тоже отвлекает. Вообще не представляю, как наш народ переживал бы все невзгоды без мата. Наверно, вымер бы уже, как динозавры, только не из-за падения метеорита, а от нервотрепки, не имеющей облегчающего матерного выхода.

Я просто подумал, что резкого выхода «Бритвы» из предплечья не переживу, и, пожалуй, отрублюсь от боли, потому я мысленно доставал из себя клинок постепенно, по миллиметру…

Может, лучше было все сделать быстро и сразу, только я не рискнул. И когда, наконец, стальное полукольцо распалось у меня на запястье, я еще раз заорал – на этот раз от счастья. Правда, вместо победного крика из меня вышло какое-то шкворчание с потрескиванием, как от забытой на плите сковородки с картошкой – по ходу, от своих воплей я голос сорвал. Хотя это была уже беда относительная и не особенно страшная. Я разговаривать вообще не очень люблю, так что отсутствие голоса в ближайшее время уж как-нибудь переживу.

Освободиться от остальных оков, а после взрезать «Бритвой» крышку автоклава заняло у меня минут пять. И быстрее бы сделал, но не хотелось, чтоб тяжеленная полупрозрачная плита из многослойного стекла рухнула мне на лицо. Да и полное извлечение «Бритвы» из руки тоже заняло секунд десять… Отвык я, признаться, от этой гаммы ощущений, но, когда клинок выскакивает из руки нормально и не под углом, это все-таки более-менее терпимо.

Вылез я из автоклава – и обнаружил, что автомат, который я оставил прислоненным к стеклянному гробу, отсутствует. А потом про свою руку вспомнил, из-за которой я, собственно, в автоклав и залез.

Хм-м-м…

Похоже, не обманул ученый.

Моя рука теперь вроде бы нормальной выглядела. След собачьих зубов на ней остался, но вокруг него никаких признаков заражения не наблюдалось. Просто затянувшиеся отверстия в коже – но это уже мелочи. На мне шрамов как на уличном коте, так что одним больше, одним меньше – картины не меняет. Главное, что конечность нормально функционирует, а значит, не зря я заплатил за лечение целой золотой собакой и своими страданиями в стеклянном гробу.

Интересно, конечно, было, правда ли я перенесся в чье-то тело и навел шороху в какой-то другой Зоне, или же это мой мозг под воздействием лекарств сам себя развлекал максимально реалистичными глюками, пока я валялся в отключке. Но проверить все это было невозможно, а вот выбраться из подвала уже хотелось. Ибо душно тут было, скучно, да и делать нечего.

Правда, для этого имелось препятствие в виде солидной с виду стальной двери, однако при наличии «Бритвы» это было не препятствие – даже с учетом того, что клинок моего боевого ножа сиял довольно тускло. Это значило, что аномальной энергии в нем осталось совсем немного. Металлическую дверь вскрыть, может, и получится, а вот свалить в соседнюю вселенную, прорезав себе проход в пространстве, – точно нет. Хотя сейчас мне бы вполне хватило и вскрытой двери…

Впрочем, резать ее не потребовалось.

Внезапно в замке заворочался ключ, и я на всякий случай отступил в тень. Думаю, ученому-мутанту вряд ли понравится, что я раскурочил его автоклав, потому я решил некоторое время не мозолить ему глаза и просто посмотреть, как он отреагирует на столь существенную потерю.

Судя по голосам за дверью, ученый был не один. Сейчас он довольно громко и эмоционально рассказывал кому-то занимательную историю, одновременно открывая второй замок, которых в двери было целых три. Не излишняя предосторожность, кстати, ибо в Зоне царит очень конкретный закон честного человека: нет понятия «украли», есть понятие «сам пролюбил». И никто не виноват, если ты не учитываешь специфику места, в которое занесла тебя судьба.

Дверь была сварена из толстой стали, но установлена «как смогли», потому между косяком и стеной присутствовали щели, через которые пробивался свет. Из-за этих щелей я прекрасно слышал все, о чем говорилось в коридоре.

– Это невероятно! – вещал ученый на повышенных тонах. – В определенный момент основание автоклава начало изменяться! Тяжелеть! Пол начал проседать от него, представляешь? Я присмотрелся – а он желтый!

– Пол? – глухо переспросил кто-то.

– Автоклав! – взвизгнул ученый, после чего послышался звон связки ключей, упавшей на пол, – видимо, мутант их выронил. Случается такое, когда от нервяка руки трясутся.

– И чо?

Возня ключом в замке возобновилась.

– Он стал золотым! Как та собака, которой сталкер расплатился за лечение. Получается, он как Мидас: до чего дотронется, то в золото превращается!

– Это вряд ли, – пробасил голос. – Автомат, который ты принес, не золотой. Обычный АК. Но секрет у твоего сталкера определенно есть. И о нем его надо расспросить с пристрастием. Он все еще в отключке?

– Да. Но скоро может проснуться. Когда я уходил, приборы показывали, что излечение идет к завершению.

– Ясно. Блин, да дай уже ключи сюда! До завтра будешь возиться!

– Сам бы попробовал быстрее двери открывать, когда глаз на затылке, – обиженно проговорил мутант.

У обладателя глухого голоса и правда все получилось быстрее. Клацнул третий замок – и со скрипом отворилась стальная дверь, петли которой, похоже, не смазывались со времен Чернобыльской аварии.

На пороге стояли двое. Здоровенный громила в тактической штурмовой броне – не экзоскелет, конечно, но по защитным свойствам почти он. Из-за его плеча выглядывал ученый, стоя спиной к лестнице. Ну да, когда глаз на затылке, по-другому никак.

Громила, под весом которого скрипели ступени, начал спускаться по лестнице. Я же поплотнее вжался в густую тень между стеной и каким-то шкафом, ибо у громилы в руках был популярный в Зоне «двенадцатый» «Вепрь» – самозарядное ружье, разработанное на основе пулемета Калашникова. На коротком расстоянии страшное оружие по своей разрушительной силе, стреляющее ружейными патронами двенадцатого калибра.

Самое неприятное, что практически все