Читать книгу - "Нуониэль. Часть первая - Алексей Николаевич Мутовкин"

задания ему ещё не доставалось. Его сюзерен, рыцарь Мастелид из Биркады, дал подобное поручение не в порыве гнева, а с холодным расчётом и затаённой издавна ненавистью к Ломпатри. К тому же, ключевым моментом во всей этой истории являлось то, что предстоящие события необходимо держать в тайне. Несомненно, подобное дело, стало бы о нём известно, наложило бы серьёзный отпечаток на репутацию как Вандегрифа, так и Мастелида. Но Мастелид не без основания полагал, что, попадись убийца на месте преступления, имя заказчика вряд ли всплывёт: кодекс чести был для Вандегрифа не пустым звуком. Вандегриф тоже это понимал. Если бы убийство провалилось, Ломпатри не оставил бы Вандегрифа в живых. На первый взгляд может показаться, что сохранить жизнь Вандегрифу – хорошая идея. Но Ломпатри – восхитительный стратег – сыграл бы эту партию иначе. Конечно, Вандегриф свидетель того, что Мастелид – заказчик убийства. Доберись Ломпатри до короля с таким свидетелем – Мастелид оказался бы в темнице или в бегах. Скорее всего, в бегах. Вандегрифу же суждено было бы потерять титул и земли и влачить бедственное существование, отравленное ненавистью к самому себе за совершённые ошибки. Ломпатри бы оказался снова на коне, но проблемы вражды с Мастелидом всё это не решило бы. Ломпатри прекрасно знал положение Мастелида в Атарии. Король Хорад в любом случае не посмел бы лишить жизни этого человека. Рано или поздно Мастелид встал бы на ноги. И, скорее всего, это произошло бы в одном из соседних государств. А что случилось, если бы он присягнул другому королю и, уйдя к нему на службу, прихватил бы с собой всю свою вотчину? Тогда новая война была бы лишь вопросом времени. Поединок между Вандегрифом и Ломпатри мог быть только боем насмерть. Но как бы жил в случае победы Вандегриф, зная, что убил рыцаря, которого несправедливо оклеветали и выдворили из родных краёв, лишив всего? Выходило так, что черноволосому рыцарю Вандегрифу грозила либо смерть, либо вечные угрызения совести и осознание своего бесчестного поступка, что для человека его идеалов – хуже погибели. К его счастью, перед самым отбытием из Атарии, король приказал Вандегрифу явиться ко двору. Король уже был в курсе, что Вандегриф отправился на поиски Ломпатри. Конечно, об истинной цели поисков он мог только догадываться, но здесь ни то что король – любой посадный торговец с каплей мозгов ясно увидел бы намерения Мастелида. Король сделал вид, что не имеет понятия о мотивах Мастелида, и сообщил, что раз Вандегриф и так ищет Ломпатри, то пусть заодно и передаст ему важную грамоту. Теперь, когда Вандегриф держал в руках приказную грамоту, восстанавливающую Ломпатри в титуле и владениях, вопрос сохранения чести встал перед рыцарем-наёмником ребром. Оставалось лишь признаться себе, что предстоит выбирать, кого предать – своего сюзерена, давшего приказание убить Ломпатри или же короля, давшего понять, что Белый Единорог должен остаться жив. Ломпатри разгадал все эти хитросплетения. Поначалу Вандегриф не знал, как ему поступить. Чтобы хорошенько всё обдумать, ему понадобилось время. Поэтому он отправился туда, где Ломпатри никак не мог появиться: в самую далёкую провинцию Троецарствия. И по прихоти судьбы, именно тут два рыцаря и встретились. Судьба просто заставила черноволосого рыцаря Вандегрифа сделать выбор.

Решение Вандегрифа не вынимать меч из ножен переполнило радостью душу скитающегося рыцаря. Ломпатри от волнения так и не сомкнул глаз этой ночью. Он чувствовал себя легко и свободно, он хотел парить над миром словно птица. Только вот стратег в нём не умер, и рыцарь решил немедленно возвращаться в Атарию. После стольких месяцев странствий ему, несомненно, хотелось вновь оказаться в родных краях. Но при этом Ломпатри уже точно знал, как ему вернуться в провинцию Айну и заставить обидчика заплатить высокую цену за свои тёмные дела. Необходимо всего лишь целым и невредимым добраться до стольного града и преклонить колено перед королём. После можно будет не прятаться по углам, и открыто заявить о себе. В сопровождении королевской гвардии, Ломпатри безопасно доберётся до близких сердцу холмов, усеянных сочными виноградниками. Мастелиду не удастся собрать войска так скоро и дать Ломпатри отпор, спрятавшись в его же замке. А если и соберёт он жалкую горстку людей и позволит себе выступить против гвардейцев короля – на него обрушится вся Атария. Как бы там ни было, добраться целым до короля Хорада, а дальше жизнь Мастелида будет у Ломпатри в руках. И даже если король, после всего случившегося, не позволит лишить предателя жизни, участь этого вероломного человека, так или иначе, незавидна. Его можно заточить в сырое и тёмное подземелье замка провинции Айну, и гноить там годами, уверяя короля, что выпустишь гада совсем скоро. Уверения придётся сдабривать ящиками лучших вин из старых заделов, однако овчинка стоит выделки. Ещё мерзавцу можно отрезать ногу или руку, оставив до конца дней калекой. Или же вырвать лживый язык. Но можно и оставить его в добром здравии? Теперь, когда всё открылось, знать и король несомненно отвернуться от этого гнусного человека. Несколько пожаров в его вотчине и наш предатель пойдёт по миру. И вряд ли кто-то протянет ему руку помощи. А вот Ломпатри на это очень даже может пойти. Как будет приятно сделать бывшего рыцаря и кровного врага своим шутом!

Перед рыцарем, который так долго бродил по чужой земле, день ото дня терпя лишения и теряя облик благородного человека, открывались новые весёлые горизонты. Утром того дня он вышел на крыльцо покосившейся избы в отличном настроении. Холодный воздух бодрил, а первые лучи солнца тут же согревали. Но теперь это было вовсе не неприятно; это, напротив, только подчёркивало бурлящую вокруг жизнь. Стоял чистый день полный надежд.

– Жизнь! – воскликнул Ломпатри, и потёр себя обеими руками по груди. – Давненько у меня не было завтрашнего дня! Воська! Что там с пожитками?

Слуга поспешил к своему господину, и стал долго извиняться за то, что повозка ещё не готова к отбытию, а кони в стойлах. Коневод где-то пропадает, а одному ему – бедному немолодому слуге – со всем не управиться. Осматривать пожитки пришлось на конюшне.

Ухоженные стойла поразили и Ломпатри. Он сразу заметил, что к животным здесь, в Степках, относятся с почётом и уважением: сена припасено впрок, кровля не течёт, а пол из песка, причём не грязного, смешанного с нечистотами, а свежего, крупного и плотного.

– Эко диво! – воскликнул Ломпатри, завидев в дальних стойлах статного жеребца; этот конь поразил его ещё больше, чем ухоженная конюшня. –