Читать книгу - "Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин"

Я дернул краем губ, стараясь изобразить улыбку.

— А у нас тут тоже занятия, — неопределенно показал Артем куда-то в правую сторону по коридору. — Не хочу заходить до звонка.

— Чего так? — сдержанно полюбопытствовал я.

— Да там эти, благородные, — поморщился Артем, будто сам не такой же. — Опять спорят, кому где сидеть. Замучили уже, в каждой аудитории одно и то же. Вчера вон… А сегодня вообще какие-то ветхие списки притащили, местническую книгу. Кому за кем можно сидеть, кому перед кем нельзя, тьфу!

— А ты как?

— Да они вчера ко мне подошли, спросили, какой предмет я у них буду преподавать, — неохотно отозвался друг.

Так то да, с его габаритами легко перепутать.

— А теперь им неудобно, — подытожил Шуйский. — Да и парта крайняя позади, возле окна. Они отчего-то спорят про первые ряды, как будто тут экзаменов не бывает. Мне оно не надо.

— Как, кстати, вчера спектакль? — соскользнул я с неудобной темы. — Удалось досмотреть?

— Да скукота, чуть не уснул, — зевнул Артем.

— Мм… ясно.

— Вера даже обиделась… Ты с Никой-то встретился?

— Угу. Сегодня утром.

— На свидание хоть пригласил? — лукаво улыбнулся Артем, слегка подтолкнув меня локтем.

— Да нет… — неохотно произнес я. — Знаешь, я тут подумал… может, я тороплюсь, а?

— А что случилось? — встревожился друг. — Повздорили опять? Уже с утра?!

— Не то чтобы повздорили, — сдержался я и оставил в себе вопль души про утренние события, — просто я тут подумал… У нас ведь совершенно разные интересы!

— Максим!

— Она не хочет копать! — выпалил я. — Я вообще начинаю сомневаться, стоит ли нам быть вместе!

— Максим, даже не думай, — взяв меня за плечи, произнес Артем. — Вас таких шибанутых в стране только двое. Не смей ее потерять!

И только подошедшее время занятий не позволило мне высказать ему все то, что я думаю по этому поводу.

А вечером, уже домой — в мое здание — приехал курьер с объемной посылкой.

Внутри оказались мои вещи — выстиранные и аккуратно выглаженные, приятные на ощупь и с тонким ароматом туалетной воды. Задумавшись, некоторое время гладил их, как кота…

Потом спохватился и позвонил домой — требовать пояснений о событиях ночи недельной давности. Откуда я там, видите ли, падал…

Но вместо ответа услышал какие-то путаные восторги гостьей и пожелания счастья в личной жизни. Подозрительно это все. И Артем теперь отчего-то к Нике благосклонен…

— Это заговор, — убедительно произнес я в отражении своего зеркала. — Главное, помнить, что это все еще мой заговор.

Глава 5

Напряжение первых дней сентября отпустило уже в среду, сменившись обычной учебной рутиной, пусть и со спецификой крупнейшего университета страны. Громадье домашних заданий, выдававшихся бесстрастным тоном, совершенно равнодушным к вздохам и стенаниям с первых рядов. Список учебников, страницы которых нужно было прочитать, чтобы понимать тему следующей лекции. И отдельно в их числе — список учебников, которые для начала было бы неплохо найти. Потому что в интернете ничего нет — и это знает каждый, кто хоть раз сталкивался с узкой специализацией.

Оптимисты бежали по книжным магазинам, и у некоторых особо везучих даже получалось раздобыть свежие, новенькие издания — последней редакции, страницы в которой не совпадали с заданными, а темы шли иным порядком.

Реалисты же шли в библиотеки, и пожелтевшие страницы фундаментальных трудов находили нового читателя.

В конце каждой лекции непременно шли бесконечные тестовые задания, затрагивающие как пройденное, так и то, что мы должны были уже знать. Словно вступительные экзамены были собеседованием на работу, которое мы успешно прошли, но собеседование проводили те, кому люди с кафедры не верили ни на грош. Теперь профессора хотели знать истинный уровень наших знаний, а также способности учиться, причем быстро и самостоятельно.

Где-то посреди всей этой кутерьмы потерялся из виду Артем, у которого были наверняка свои проблемы и интересы. Личные проекты удавалось продвигать только поздно ночью, оставив проработку общего замысла аналитикам. Говорят, потом будет проще, но до этого «потом» предстояло еще добраться.

Утром четверга в нашей группе появилась Ника, тихонечко заняв место в противоположном от меня конце аудитории. А уже к вечеру в ее глазах плескался хтонический ужас. Потому что медик четвертого курса, с ее уже забытой школьной программой, смотрел на символы высшей математики на доске, как туземцы на «боинг». На лекциях же взгляд Ники стекленел в первые полчаса — словно у олененка, очутившегося посреди потока машин на МКАДе, отчаянно надеющегося, что весь этот кошмар скоро кончится и можно будет сбежать. А первый же вызов к доске обернулся побелевшим лицом, заламываемыми пальцами с мелом в них и единственным символом интеграла, который куда больше походил на скрипичный ключ.

— Ну что же вы, милочка. Эдак вы на первой сессии из университета вылетите, — поцокал седовласый профессор, прописывая «неуд» в своем журнале.

В зачетку, разумеется, пойдет результат экзамена или зачета, но до них еще следовало получить допуск, который двоечнице не светил, о чем ей было тут же сообщено.

И тут глаза Ники все-таки посмотрели в мою сторону, полные гнева и желания придушить на месте. Добро пожаловать на РТФ, моя дорогая, — в юдоль мрака и отчаяния любого гуманитария.

Я с показным сочувствием покивал головой и слегка развел руками. Не то чтобы я был злопамятен, но полагал, что для любого прощения нужна веская причина. А висеть вниз головой привязанным за ноги мне очень не понравилось, но как-то все еще не было даже обычного «прости».

И да, я мог устроить ее к легкомысленным искусствоведам, наверняка в это же время рассуждающим о сорте зеленого чая, более подходящего для обсуждения картин позднего Ренессанса. Мог устроить к экономистам, твердо настроенным научиться разумно тратить папины деньги. И даже на факультете стран Африки и Азии ей было бы гораздо проще — раз умеет похищать, то и сама вряд ли окажется в морском контейнере Москва — Сомали.

В пятницу девчонки с потока уже перешептывались, что такая тупица забыла у них на курсе и как вообще умудрилась поступить. Перешептывались в традиционной для дам манере — вроде как меж собой, но чтобы объект обсуждения обязательно уловил пару фраз и общий смысл, переспросил, но получил лишь «ничего-ничего!». С Никой такой номер не прошел — та вломилась в девичий строй, как кабан в камыши, и четко сообщила, какие именно кости им сломает, если услышит что-то подобное за своей спиной еще раз. И ладно бы просто «ноги», но ведь «большой вертел бедренной кости», «малоберцовую кость» и «надколенники»… Сразу видно