Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

Но и этого было ей достаточно.

— Ну как же так? Они же обещали тебе отпуск.

«Они же… Хорошо, что она не догадывается, кто на самом деле эти «они же».

Женщина буквально сверлит ему щёку взглядом и, конечно же, винит во всём его. Уполномоченный включает кондиционер посильнее и достаёт сигарету; ему сейчас не хочется что-то объяснять ей, ведь ещё несколько дней назад он обещал, что проведёт месяц с нею рядом. Уполномоченный закуривает и, наверное, от её взгляда-упрёка начинает кашлять. Открывает чуть-чуть окно и выбрасывает почти целую сигарету. И лишь тогда кашель проходит.

— Тебе пора бросать курить, — говорит Наталья; говорит, почти не злясь. Даже с заботой.

— Это будет непросто. В степи не так много удовольствий, — объясняет ей уполномоченный. — Иногда несколько часов ждёшь возможности закурить. Только о том и думаешь.

— Ты уже не молод, Андрей.

— Да? — он с притворным возмущением смотрит на жену. — А вот это уже было грубо!

— Ты стал кашлять ночью, — продолжает Наталья, — раньше никогда такого не было.

— Ночью? — он удивляется. — Не помню.

— Да, когда лежишь на спине, можешь немного покашлять, — рассказывает ему Наталья.

— Ну, наверно, и вправду нужно бросать курить, — конечно, он ей врёт. Бросать курить он не собирается. Курение — это и вправду в степи почти единственное удовольствие.

Женщина, кажется, хочет ему ещё что-то сказать, у неё всегда есть что сказать, но они приехали. Он остановил машину.

— Вылезай, — говорит Горохов и выходит из квадроцикла.

— Андрей, тут песок мокрый, а я в туфлях! — она оглядывается по сторонам. — Какая тут дичь!

— Ничего, ничего, выходи, мы на пару минут.

— Ладно, но только потому, что мне нужно в туалет, — Наталья явно недовольна тем, как закончился их ужин.

«Ну да, она теперь часто ходит в туалет».

После, когда она оправила юбку, он взял её за руку и буквально потащил вверх по бархану.

— Андрей, — причитала она, — у меня полные туфли песка.

— Ничего, ничего, тебе нужно пройтись, — он тащил её вверх и уже с бархана стал помогать ей подняться на камень, — пошли.

— Ты хочешь меня убить где-то тут? — причитала она.

— Ну, мысль неплохая, — язвил он и понимался на камни всё выше и выше, — но не в этот раз.

— А что тогда? Куда мы лезем, Андрей?

Но он тянет и тянет её вверх. И помогает влезть на небольшой камень, первый в целой гряде.

— Всё, пришли, — он затащил её на самый верх самого высокого плоского камня и только там остановился.

— И что, тебе кажется, что это романтично? Ты приволок меня сюда для секса? — она оглядывается по сторонам.

— В каком-то смысле, — с усмешкой говорит он.

— Что? Тут? Что значит — в каком-то смысле? — она явно не понимает их визита сюда.

— Смотри, — он указывает на солнце, что садится за рекой.

— Очень, ну очень красиво, — говорит Наталья, но сказано это с заметным сарказмом.

— Солнце на востоке. Теперь погляди на юг, вон дома, это начинается район Чертёж. Видишь?

— Вижу; и это должно меня заинтересовать? — всё-таки его сообщение о том, что у него через день будет совещание, испортило её настроение радикально. Он знает свою женщину. Этот её сарказм теперь надолго.

— А если смотреть отсюда на восток, — продолжает Горохов, — то будет видно Кокорино.

— Всю жизнь мечтала взглянуть на это Кокорино с высоты и в лучах удивительного заката.

— Запоминай это место. Запоминай эти камни; ветер сместит барханы, и всё изменится, а камни так и будут стоять, как стояли. Запомни их, — говорит он со всей серьёзностью.

— Андрей, зачем это всё? — Наталья почувствовала, что он не шутит, и спрашивает без тени сарказма: — Что ты хочешь?

— Ты запомнила эти камни? — вместо ответа спрашивает Горохов.

— Ну да… Да, запомнила, — она ещё раз оглядывается.

— Вот и прекрасно; также запомни, что прямо у тебя под ногами, сантиметрах в семидесяти, под глиной и песком в расщелине спрятаны два килограмма олова, пять килограммов чистой меди в монетах и два килограммовых слитка золота. Поэтому ещё раз тебе говорю: осмотрись и всё как следует запомни.

Признаться, он надеялся, что она после таких новостей в своей слегка циничной манере скажет почти невозмутимо: «О, да мы богачи!». Но вместо этого женщина повернулась к нему и произнесла очень серьёзно:

— Так, Андрюша, будь добр, объясни, что всё это значит?

— А что всё это может значить, по-твоему? — он прекрасно понял её вопрос, но так как у него не было на него ответа, ничего путного сказать не мог.

— Андрей, — всё так же серьёзно продолжала Наташа. — Вопрос с командировкой уже решён? Всё это… этот поход в дорогой ресторан… это у нас что-то типа прощального вечера?

— Ну, в принципе… — невесело отвечал уполномоченный. — Наверное. Просто я не знал, как тебе по-другому сказать.

— А когда ты мне предложил купить новую квартиру, ты уже знал об этой своей новой командировке?

— Нет, тогда я ничего ещё не знал, думал, вместе покупать будем, — отвечал Горохов. — Мне о командировке только сегодня сообщили.

— А то, что ты пришёл весь в грязи? — у неё был странный способ мышления. — Это как-то связано с сегодняшним решением?

— Да нет, — он даже засмеялся, но вышло всё равно невесело. — При чём здесь это? Там… меня просто обдал грязью какой-то урод.

— Ну а теперь объясни эти свои сокровища, — настаивала она.

— А что тут объяснять?.. Кое-что прилипало к рукам в степи, ничего особо криминального, но об этом компании знать было не нужно. Вот за долгие годы и набралось. Кстати, то, что на счетах у меня, то есть всё официальное, я тоже на тебя в завещании записал.

— Ты едешь куда-то в очень опасное место? — она крепко взяла его за руку и попыталась снизу вверх заглянуть в глаза.

— Нет, — отвечал уполномоченный, выкручивая всю свою убедительность на максимум.

— Врёшь! — она всё не отводила глаз. — Погляди на меня, пожалуйста.

— Нет! Наоборот, вот два предыдущих раза ездил в настоящее пекло, очень далеко на юг, даргов была куча, температуры дикие, тогда мне за пару недель, если помнишь, предлагали три сотни. А сейчас нет, предлагают намного меньше.

— Но почему тогда раньше ты мне не рассказывал про этот свой тайник? А теперь, когда командировка не опасная, рассказываешь?

— Ну, наверно, потому… — он обнял её, — потому что больше мне некому рассказать о моих сокровищах, у меня же, кроме тебя, никого особо и нет, — он прижал её ещё крепче, — и, наверно, потому, что раньше ты не была беременной.

И тогда Наталья, уткнувшись ему в грудь, спросила:

— А