Читать книгу - "Хранитель Путей - Юрий Окунев"

больничную накидку, словно высасывая из него жизнь. На ловце снов застыл кубик очередного лечебного сна — и ещё череда стояла рядышком.

Зато папа улыбался. Слегка. Едва заметно, но улыбался.

Я коснулся его головы и почувствовал лёгкое биение жизни. Оно не изменилось с тех пор, как я добавил к нему новую партию. Разве что стала чуть чётче — мне не пришлось напрягаться, чтобы её почувствовать.

Сон, который стоял в ловце, проверять не стал, чтобы на меня опять не наехали, а потрогал, очень аккуратно, коробочки со снами, что ждали своей очереди. От них пахло свечами, мёдом, какой-то храмовой атмосферой. На коробках стояли печати местной фабрики — Храм до сих пор предпочитал делать сны сам и всего две семьи испокон веков служили именно на этом поприще, несмотря на то, что отношения между храмовниками и мастерами снов всегда были слегка натянутыми.

Правда, я никогда не задумывался, почему дела обстоят именно так.

Но сейчас я проверил все сны и удовлетворённо кивнул: все были здоровы, пульсировали ровно, пусть и не так мощно, как наш Шалфей. Просто хорошие сны, которые призваны делать свою работу.

— Ну хоть кто-то не халтурит, — усмехнулся я.

Глядя на потускневшего отца, мне в голову пришла мысль. Достал телефон, запустил поиск.

— Хм, интересно, — протянул я. — А ты знал, папа, что в городе, да в общем во всём регионе, остались по факту пять фабрик по производству снов? И две из них — храмовые, а одна — наша. Среди других — Пинч у нас и на севере фабрика Йарвéд, тоже крупные. В отличие от Пинча — местные, с длинной историей и — я заглянул на страницу фабрики и её истории, — и иностранными инвестициями. Некий холдинг «Дримс-энд-Просперити».

Вернувшись на страницу поиска, зашёл на сайт фабрики Пинчей.

— Те же инвесторы. Интересно. Одни владельцы у крупнейших фабрик. Неужели именно их боится мистер Пинч?

Я перевёл взгляд на отца. Он, казалось, стал серьёзнее, словно слышал всё то, что я говорил.

— Мама скучает. — Я сжал его руку и мне показалось, что он слегка ответил на рукопожатие. — Ты слышишь меня?

Нет реакции.

— Что нужно сделать, чтобы помочь тебе вернуться?

Тишина.

— Ты хочешь вернуться?

Едва заметное сжатие.

— Может мне нужно напечатать твой сон? Тот где мы с тобой встретились?

Меня отвлёк звонок телефона. Андрей.

— Не сейчас, — прошипел я, сбрасывая звонок. — Папа, повтори, принести ли твой сон?

Он не сжимал руку и больше не реагировал ни на какие вопросы. Видимо потратил все силы на это микрообщение.

— Время, — незаметно вошла медсестра. — Я вас проведу.

Наклонившись к лицу отца, я прошептал:

— Я вернусь и принесу твой сон. Мы выведем тебя обратно. Я пообещал маме.

После чего поцеловал в лоб, убедившись, что пульс жизни на месте, и вышел вслед за медсестрой. Меня довели до выхода из корпуса, кивком попрощались и указали на дверь.

Дойдя до границы храмового комплекса, я достал телефон и перезвонил Андрею.

— У нас проблема.

— Что-то новое? — не удивился я.

— Можно и так сказать. По крайней мере Пакхус говорит, что такого раньше не допускали.

Теперь я даже опасался узнать, что же произошло.

Глава 11

Мирная битва

— Налоговая проверка? А эти-то с какого перепугу?

За последние недели я привык бороться с нерадивыми конкурентами, отстаивать свои позиции в боях с демонами, чинить сломанную технику подручными средствами и продавать винтажные сны, что не успели сгнить, попутно обновляя классическую коллекцию, чтобы сохранить хотя бы трусы, а не то что лоск и пафос. Но налоговая Это что-то новое и крайне неприятное.

— Кто-то им пожаловался, сообщил о возможных нарушениях. И, как вы понимаете, сейчас они их найдут.

Пакхус смотрела на меня как строгая учительница на провинившегося ученика с зажатой в кулачке горящей петардой. Её кабинет был завален бумагами ровным слоем, что на столе, что на полу: бухгалтер раскладывала отчёты по стопочкам и годам, отмечая в отдельном листике то, что утеряно безвозвратно и требует срочного восстановления.

— Сколько у нас времени? Успеем всё исправить?

Валентина Павловна посмотрела на меня, как на умалишённого. Её ярко-красная помада на бледном лице показалась мне пятном крови. Моей крови.

— Я ещё не закончила фильтрацию. Плюс печать, подпись, подшив документов, разложить по папкам. Это полдня, даже несмотря на то, что все исходники у меня на компьютере. А они придут менее, чем через час. Это же внезапная проверка.

— А если она внезапная, то откуда мы о ней знаем? — наивно спросил я.

Женщина закатила глаза.

— Молодой человек, — наигранно старчески протянула она, — что вы знаете о таком понятии как дружеская поддержка?

— Достаточно много, — серьёзно ответил я. — Без неё бы моего бизнеса уже не было бы.

Пакхус снова стала серьёзной и силой сшила несколько бумаг степлером.

— Его бизнес, — пробормотала она еле слышно. — Хорошо. Меня предупредили старые знакомые из налоговой. Они ещё не в курсе, что я здесь больше не работаю.

— Но нам повезло, что сегодня вы всё-таки решили поработать с нами, — нервно хохотнул я.

— Везение — вещь относительная, Дементий. Хорошо, если нас просто оштрафуют за проблемы с хранением документации.

Она потрясла перед собой документом, от которого остался только заголовок: «Договор 171734».

— А если плохо? — уточнил я.

От тона Валентины Павловны мороз пробежал по коже:

— Штраф, уголовная ответственность, вплоть до тюрьмы. Для меня. А для вас — исправительные работы на муниципальных машинах снов до пяти лет.

— У нас такие остались?