Читать книгу - "Деревенщина в Пекине 8 - Крис Форд"

тень одобрения. — Я предлагаю сделать из этого интересный проект, как соискатель на должность старшего терапевта первой бригады.

Я смотрю на До Тхи Чанг и спрашиваю по-вьетнамски, уже с явным нетерпением в голосе:

— О чём она говорит?

Вьетнамка отвечает на китайском, глядя на Чун Вэйлинь, а не на меня:

— Перед тобой старший терапевт первой бригады. Первая в списке, которая распределяет специалистов. Врач общей практики, научная степень по медицине. — Обращается к Чун: — Я объявила конкурс, потому что он эту систему с людьми укомплектовывал бы очень долго. У него сейчас другие задачи и очень напряжённый график. Я не успела сказать, что провела первый этап.

Теперь понятно.

— Расскажите о себе, — обращаюсь к врачу передо мной, уже с искренним интересом, а не просто из вежливости.

Она рассказывает коротко, без лишнего, каждое слово отмерено, будто заранее продумано на случай подобного вопроса. Собственная частная клиника — открыла восемь лет назад, сейчас сорок два сотрудника. Параллельно преподаёт на медицинском факультете, ведёт практику со студентами старших курсов. Медицинское образование — шесть лет базового, потом интернатура, резидентура, специализация. Врач общей практики с уклоном в терапию и неотложную помощь.

— А в чём ваш интерес? — не могу не спросить.

Официант приносит нашей собеседнице кофе, До Тхи Чанг жестом просит его подойти позже для заказа.

— Прошла реформа, — взгляд Чун уходит в окно, и по этому короткому отведению глаз видно, что тема неприятная, наболевшая. — Сейчас ужесточение для тех, кто выходит из интернатуры и хочет идти в резидентуру.

— Ужесточение?

— Да. Речь идёт о тех, кто учился при поддержке грантов и стипендий — первые пять лет за них платило государство. Обучение дорогое, у большинства своих денег нет. При переходе в резидентуру сменились правила. Чтобы получить специализацию, нужно пройти дополнительный этап обучения. Проходят только двадцать процентов от подавших заявки — безумные конкурсы, мест мало. Из тех, кто остался за бортом — семнадцать процентов раньше могли идти на платной основе, но с этого года возможность убрали. За деньги — только через три года, и перед этим два года обязательной практики по распределению.

— То есть выходишь из интернатуры — и либо высокий балл на экзамене, либо распределение, — уточняю я, машинально постукивая пальцем по краю стола.

— Именно. Врачей в стране не хватает, государство хочет, чтобы студенты отрабатывали вложенные в них деньги, и как можно быстрее. Так и получается — поступали при одних условиях, заканчивают при других.

— Предполагаю, у вас сейчас целый пул таких студентов, — мысленно прикидываю масштаб задачи. — Медицинское образование пять-семь лет, диплом есть, а дальше дорога перекрыта. Их будут распределять.

— Да, — подтверждает она. — А условия, которые вы объявили — выплаты, жильё со всеми удобствами — очень привлекательны. У студентов по сути нет выбора: либо отработка, либо штраф в размере стоимости всего обучения. У большинства таких средств нет. Юань пять лет назад и сегодня — разные деньги, а иметь проблемы с государством, да ещё с нарастающими процентами за просрочку — никто не хочет.

— Как удачно всё совпало. Я ведь об этом даже не думал, — кошусь на До Тхи Чанг, ожидая хоть какой-то реакции.

Она смотрит в меню с абсолютно невозмутимым видом, будто разговор её вовсе не касается.

Пока я разбирался с Ихан и лицеем, договаривался с инспекцией, решал вопросы с кибербезопасностью, занимался поиском машины, договаривался с якудза — рядом со мной сидела девчонка из Вьетнама, которая молча оценила обстановку, провела первый этап найма, нашла старшего терапевта с готовым пулом кандидатов и организовала встречу в ресторане, не сказав мне ни слова до сегодняшнего вечера. Вау.

Вот это разница пилотажа. Бизнес-практика, конечно, работает совсем иначе, чем голая теория — у неё эта практика отточена куда лучше, чем я мог себе представить.

— А я и не знал про реформу, — задумчиво отвечаю сидящему напротив врачу.

— И как ты собирался нанимать людей, не изучив вопрос? — бормочет До Тхи Чанг по-вьетнамски, не поднимая взгляда от меню, в голосе слышится играя насмешка.

— Моя недоработка, — отвечаю на её языке, признавая поражение без лишнего сопротивления.

Чун Вэйлинь смотрит на нас двоих с той лёгкой иронией, которая у неё, кажется, не уходит совсем, будто она давно привыкла наблюдать подобные семейные перепалки со стороны.

— Хорошо. На какой должности вы видите себя в этом проекте?

— Я вижу себя не там с вами, извините, а вашим менеджером по персоналу на гонораре, который по вашим требованиям будет добросовестно и качественно перенаправлять часть неизбежного государственного потока. Потому что, я так понимаю, вашей маме не девяносто лет, и в ближайшие годы ваша идея не утратит актуальность.

— Да, я даже готов положить средства на депозит, чтобы врачи были спокойны. Жильё уже строится, это не сложно в тех условиях. Всё уже согласовано.

— Прекрасно.

— Но не могу не поинтересоваться, какой в этом ваш интерес? Он материальный? — задаю самый важный вопрос.

— Нет, я мыслю глобальнее. Готова пройти проверку на добросовестность. Давайте как в кадровом агентстве — одна месячная зарплата соискателя, но по итогам трёхмесячного испытательного срока.

Я смотрю на неё дольше, чем требует простая вежливость, взвешивая каждое произнесённое слово. Она выглядит надёжной — не той показной надёжностью, что демонстрируют напоказ, а той, что проступает в деталях. Мало кто формулирует условия сразу в свою невыгоду и спокойно упоминает депозит, будто деньги для неё давно перестали быть предметом торга. Чун вкладывается в перспективу, а не в сиюминутную выгоду — редкое качество среди столичных.

— Если и платить, то по факту, когда люди проработали три месяца, — продолжает она. — Вы ничего не теряете. За три месяца будет понятно, что за человек на должности. К тому же, как хозяин проекта, вы всё равно берёте деньги от государства.

— Вообще-то у нас там пока не всё работает как надо. Муниципальный бюджет воруют, но за три месяца я наведу порядок, — в моём голове ни капли сомнений, будто речь идёт о рутинной задаче, а не о серьёзной борьбе с системой. — Хорошо, я согласен. Посмотрим, что у нас из этого получится.

Глава 13

Пекин. Возле ресторана «Цзинь Юэ».

Выхожу на улицу первым, придерживая дверь для До Тхи Чанг. Прохладный воздух после