Читать книгу - "Корунд и Саламандра - Алла Гореликова"

Мимолетный сон уходит, оставляя меня в потрясенном оцепенении.

Что ж это, смятенно думаю я, как понять, как поверить?! Пресветлый Отец Предстоятель, просветленный Господом, – и мирские интриги? Капитул Светлейший – и власть земная? Провозвестники Света Господня – и ложь?! Как, почему?!

Та часть меня, что еще помнила мирские законы и злобу людскую, кричит – затаись! Не видел, не знаешь, не твое дело! Не путайся в дела сильных – растопчут! Другая же часть, та, что узрела Свет Господень и тянулась к нему, шепчет испуганно – покайся. Чего-то ты не понял, да ты и не мог понять, ибо кто ты и кто они? Просветленные, Предстоящие – и послушник, смиряться должный… твоего ли ума дело? Покайся, прими епитимью заслуженную за дерзкие сомнения – и забудь… Нет, кричит мирская память, не смей, нельзя! Узнавший ненароком чужую опасную тайну не по земле твердой ходит – по топи болотной!

В этом смятенном раздвоении и застает меня брат Серж. И, не в силах выбрать меж послушанием и осторожностью, я рассказываю все ему. Все. Включая и сомнения свои. Наставь на путь истинный, брат. Как скажешь ты, так и сделаю.

– Господи, Анже! Да с чего ты вообще так разволновался?! Ну, решил Светлейший Капитул подмять короля под Церковь, ну и что? Сам же короля грозным назвал! Так, может, Церковь грозный нрав смягчит. Ты здесь в тепле, сытости и безопасности, и оставь короля его судьбе. Одна власть стоит другой.

Он прав, конечно, прав. Разве не Отец Предстоятель привел меня сюда, укрыв от мира? Разве не одно лишь добро вижу я от него? Так и говорю я брату Сержу, и благодарю, что укрепил он меня в мысли о покаянии.

– Каяться? – переспрашивает Серж. – Не слишком ли строг ты к себе, друг Анже? Делай свое дело, как прежде делал, вот и все.

– Так ведь исповедь завтра, – напоминаю я брату Сержу.

– Исповедь? – повторяет он. – Да, исповедь… Ох, Анже! Ладно, раз совесть твоя так велит тебе, кайся. Но тогда уж кайся так, чтобы и сам Нечистый не усомнился в твоей верности Святой Церкви! Ты понял, друг Анже?

И я каюсь, с радостью принимаю наложенную Пресветлым епитимью и провожу неделю в молитвенном бдении, дабы напомнить себе о смирении. И укрепляюсь в мысли служить Святой Церкви, хоть и грызет меня временами сомнение – достойны ли Света Господня поиски мирской власти? Вразуми, Господи! – молю я. И, словно в ответ, слышатся мне вновь и вновь слова брата Сержа: «Одна власть стоит другой». Но я не знаю, как истолковать их.

Однако неделя молитвенного бдения – тяжкий труд и испытание суровое. С каждым днем все меньше одолевает меня искушение думать и сомневаться. Смирение и послушание… день на коленях пред Господом, ночь – на полу часовни ничком, а после утрени – чаша воды и корка хлеба, и короткая прогулка по нужде. Смирение. Послушание. Я чувствую, только они и остаются во мне. И когда по окончании епитимьи Пресветлый благословляет меня, я принимаю благословение с легким сердцем.

Серж качает головой, встречая меня у дверей часовни. И весь путь до кельи идет так, словно готов в любой миг подхватить меня. И говорит после:

– Что ж, Анже… по мне, могло и хуже обернуться. И под сенью Господа случается, знаешь ли, ходить по лезвию кинжала.