Читать книгу - "Полукровка 1-5 - Василий Горъ"

не пес, чтобы гордиться породой! Впрочем, чужая душа — потемки. Поэтому… чтобы я вас больше не видел. Ни рядом с собой, ни во дворце. Охрана…

Онемевшего аристократа быстренько подхватили под локотки и послали лесом, а все остальные члены свиты, конечно же, мгновенно прониклись к нам глубочайшим почтением и начали подходить знакомиться.

Тут пришлось поднапрячься мне. Ибо Даша изображала второй номер. Аж целую минуту. А потом уронила в личку интересное сообщение:

«Почти уверена, что Цесаревич воспользовался возможностью убрать из своей свиты не абы кого, а личность, которая чем-то мешала…»

Я изобразил намек на согласный кивок, и Ослепительная Красотка сразу же переключилась в режим личной помощницы — стала присылать короткие, но информационно насыщенные описания личностей, подваливавших ко мне с теми или иными вопросами. И пусть некоторые эпитеты вызывали желание заржать, послать нового знакомого к этой самой матери или помыть руки, в общем и целом, информация была полезной. И радовала. До тех пор, пока мы не подошли к трибуне и не вслушались в речь Ромодановского, поднявшегося на нее в гордом одиночестве.

Кстати, эта речь однозначно была экспромтом, а не результатами работы какого-нибудь специализированного искина — Игорь Олегович не вещал, не призывал к чему-либо и не пытался достучаться до детей, а делился своими мыслями. И иногда находил обороты, заставлявшие вдумываться и во все остальное. Но самым неожиданным ходом стало предложение, прозвучавшее минуте на шестой этого выступления и шокировавшее как телохранителей Его Императорского Высочества, так и преподавательский состав:

— Знаете, я поставил себя на ваше место и пришел к выводу, что формат этого общения в корне неверен. Поэтому давайте сделаем так — ваши строгие воспитатели займут себя чем-нибудь в административном корпусе, а мы с вами пройдем, к примеру, на спортивный городок, найдем, на что сесть, и просто поговорим. То есть, вы будете задавать те вопросы, которые придут в голову, а я постараюсь на них ответить…

…Первые несколько минут «невозможного» общения дети пребывали в легком ступоре и, в основном, отвечали на вопросы наследника престола. Ибо не понимали, как себя вести в такой ситуации, и старались не высовываться. Но Ромодановский нашел нестандартный выход и из этой ситуации — подозвал к себе меня и Дашу, представил, а потом подцепил юных собеседников на крючок настоящего интереса:

— Кстати, эти ребята не строят из себя памятники, то есть, живут самой обычной жизнью — дружат с теми, кто заслужил их уважение, и наказывают тех, кто ведет себя недостойно. К примеру, в середине октября прошлого года Валерий Смирнов, двукратный чемпион Новомосковска по унибосу, почему-то решил, что имеет право оскорблять кого угодно. А зря: Тору Ульфовичу не было дела до спортивных титулов — он вызвал хама на дуэль и поломал. Хотя никогда не выступал на официальных соревнованиях и, по логике, должен был проиграть чемпиону на первых же мгновениях боя.

— Мой командир вообще монстр… — флегматично заявила Темникова. — Я не выигрывала у него ни одного боя даже по спортивным правилам. А если он включает режим «уничтожения всего и вся», то складываюсь на первых же секундах…

— Как такое может быть, если вы выступали в боях без правил? — робко спросила какая-то пигалица и густо покраснела.

— Бои без правил так только называются… — улыбнулась Даша. — А на самом деле в них запрещены удары в глаза, в горло, в пах, в позвоночник и так далее. А мой друг и командир с раннего детства готовился к поступлению в самую боевую военную академию Империи — Индигирскую Академию Служб Специального Назначения — поэтому нарабатывал навыки, которые должны были пригодиться на войне.

Тут осмелел еще один воспитанник школы-интерната — парнишка лет пятнадцати с шеей, фигурой и пластикой профессионального борца:

— Я немного интересовался боевыми наградами и… кажется, вижу на ваших орденских планках цвета орденских лент Святого Георгия. Это так?

На этот вопрос ответил Цесаревич. Чтобы как следует «раскачать» толпу подростков:

— Все верно: Тор Ульфович пожалован Георгиевским Крестом четвертой степени и двумя орденами Святого Георгия — четвертой и третьей степеней. А Дарья Алексеевна заслужила два Креста. Кстати, у этой парочки нет ни одной не боевой награды: все их «Станиславы», «Анны» и «Владимиры» — с мечами.

— Ваше Императорское Высочество, а вы позволите задать вопрос Дарье Алексеевне? — спросил парнишка чуть повыше и чуть помладше «борца».

Ромодановский улыбнулся:

— Можете задавать вопросы напрямую и не спрашивая моего разрешения — я прилетел к вам пообщаться, а не изображать небожителя.

Мальчишка не повелся — крайне вежливо поблагодарил за разрешение, а потом повернулся к Темниковой и спросил, не планирует ли она вернуться в Большой Спорт.

Ослепительная Красотка виновато развела руками:

— Я его, вероятнее всего, переросла: теперь первое место моей личной Табели о рангах занимает служба Родине…

— Вы забыли добавить «…в самой лучшей команде во всей Вселенной»! — ехидно добавил Цесаревич, и Темникова его не разочаровала:

— Я не забыла, Ваше Императорское Высочество. Для меня этот пункт — часть мировосприятия.

— Эх, я бы тоже послужил в вашей команде… — вздохнул Ромодановский и подцепил детей на следующий крючок: — И поучился летать на спортивных флаерах, чтобы когда-нибудь самостоятельно поднять в небо ваши «Бореи». А то бронированные лимузины, на которых меня возят, прекрасно защищены, но унылы до невозможности. Кстати, молодежь, хотите, я покажу, как «Борей» Тора Ульфовича вывернулся из прицелов флаеров огневой поддержки моей охраны после того, как его по ошибке попытались поймать системами захвата целей?

…Следующим человеком, которого Цесаревич втянул в живой разговор с детьми, стал Орлов. Кстати, он, представленный в несерьезном режиме, но чрезвычайно уважительно, на удивление легко и быстро перетянул на себя часть внимания подростков, добавил «объема» всему тому, что говорил Игорь Олегович, и помог ему добавить уверенности самым младшим воспитанникам школы-интерната. Потом к нам стали по очереди подходить остальные члены свиты Цесаревича, и к тому моменту, как он попросил детей показать