Читать книгу - "Кодекс физрука - Сергей Сергеевич Мусаниф"

— Хотите воды? Чая, кофе, может быть, какао?

— Нет, спасибо, — сказал я.

— Сегодня утром нас настигло горестное известие о смерти вашего батюшки, — сказал Бенедикт Арнольдович. — В связи с которой приношу вам самые искренние соболезнования. Держава потеряла великого человека.

— Спасибо.

— Насколько я понимаю, там произошла какая-то темная история, — сказал он. — С утра со мной связывались люди из следственного комитета. Они задавали вопросы и просили сразу же поставить их в известность, если вы здесь появитесь.

— Я понимаю, — сказал я.

— Разумеется, я не буду делать этого прямо сейчас, — заверил меня он. — Сначала вам нужно принять ванну, привести себя в порядок, переодеться и собраться с мыслями. Но, как вы и сами должны понимать, ваша светлость, тянуть дольше, чем до вечера, я не смогу.

— В этом нет необходимости, — сказал я. — Пусть приходят и задают свои вопросы, когда захотят. Мне нечего скрывать, и, кроме того, я и сам хочу, чтобы следствие побыстрее во всем разобралось.

Бенедикт Арнольдович потупил взор.

— Могу ли я спросить, что там на самом деле произошло? — спросил он.

— Убийцы, — сказал я. — На нас напала банда убийц. Мой отец погиб в бою с ними…

— Как и подобает князю, — я счел эту фразу довольно двусмысленной. Понимаю, что он имел в виду гибель в бою, а не смерть от руки убийцы, но все же.

— … а мне удалось сбежать, — сказал я.

— И вам совершенно нечего стыдиться, ваша светлость.

— Я и не стыжусь, — сказал я, пытаясь угадать его эмоции от известия про нападение на нашу усадьбу. Не похоже, что он был удивлен, но это ни о чем не говорило. Может быть, он уже знал об этом, просто без подробностей. А, может быть, в местных дворянских кругах такое вообще в порядке вещей.

— Вы молоды, еще не полностью оправились от болезни… — продолжал он.

— Вы же знаете, что это была за болезнь, — выстрелил я наугад.

— Разумеется, — вздохнул он. — Но ваш отец настоятельно просил, чтобы я придерживался официальной версии даже в приватных разговорах. Вы хорошо себя чувствуете?

— Вполне.

— Тем не менее, вам стоит показаться нашему доктору. Я отправлю его к вам сегодня же.

— Есть один нюанс, который я бы хотел с вами обсудить, — сказал я. — Э… болезнь не прошла для меня даром. Физически я чувствую себя прекрасно, но у меня обнаружились некоторые провалы в памяти, так что мне понадобится несколько дней и… э… посторонняя помощь, чтобы войти в прежнее русло.

— Я предупрежу педагогов, чтобы они относились к вам с должным снисхождением и некоторое время ограничивали академические нагрузки, — заверил он. — Не сомневаюсь, что память вернется к вам в полном объеме.

— Хотелось бы в это верить, — сказал я. — Но пока мне потребуется помощь даже для того, чтобы найти свою спальню.

— О, я знаю, как решить этот вопрос, — он подошел к столу, снял телефонную трубку и попросил пригласить графа Дадиани в своей кабинет. Нет, большой срочности в том нет, урок закончится через двадцать минут, вот тогда пусть и подходит. Затем Бенедикт Арнольдович повернулся ко мне. — Помните, кто это?

Я наморщил лоб, делая вид, что напрягаю память.

— Резо Дадиани, ваш сосед по комнате, — сказал он.

— Это было на поверхности, — сказал я. — Но я никак не мог ухватить… Знаете, такое неприятное ощущение…

— Знаю, — сказал директор. — Значит, спланируем день так: сейчас вы пойдете к себе, приведете себя в порядок, сходите в столовую, а на вечер я согласую визит людей из следствия. Следующие несколько дней я предлагаю вам провести в тишине и покое, посещая уроки, только если вы сами решите, что к этому готовы. Можете гулять по парку или посещать библиотеку, или просто остаться у себя, если вам будет угодно. Разумеется, из соображений безопасности, и я думаю, что люди из следственного комитета со мной согласятся, вам ни в коем случае нельзя покидать территорию гимназии.

— Прошлый раз это не сильно помогло, — сказал я.

Он смутился.

— С тех пор мы усилили меры безопасности, ваша светлость, — сказал он. — Вы помните подробности нападения?

— Нет, — сказал я.

— Ну, разумеется, о чем это я… Но я могу вас заверить, мы приложим все усилия, чтобы не допустить повторения этого инцидента.

Я благосклонно кивнул.

— Вы говорите, что физически вы здоровы, — сказал он. — И если доктор Ландышев это подтвердит, то как быстро вы готовы вернуться к дополнительным занятиям с профессором Олафссоном, на которых отдельно настаивал ваш отец? Полагаю, что в сложившихся обстоятельствах вы не захотите с этим медлить, не так ли?

Я понятия не имел, о чем он, но на всякий случай кивнул.

— Отлично, — сказал Бенедикте Арнольдович и нервно поправил пенсне. — Есть еще один довольно щекотливый вопрос, и, хотя я понимаю, что сейчас не самое подходящее время, но все же вынужден вам о нем напомнить.

— Конечно, — сказал я, потому что он замолчал, делая вид, что дожидается моего согласия.

— Это финансовый вопрос, — сказал он. — Плата за обучение за этот триместр пока так и не поступила. Конечно, мы готовы войти в положение и дать вам некоторое время, чтобы вступить в права наследования и уладить прочие формальности, но, как вы понимаете, ваша светлость, наша бухгалтерия не будет ждать вечно. Вы помните Галину Александровну, нашего главного счетовода?

— Смутно.

— Честно признаться, я сам ее немного побаиваюсь, — Бенедикт Арнольдович заговорщически мне подмигнул. Вышло неловко, видимо, с непривычки. Еще и пенсне чуть не упало, ректору пришлось придержать его рукой. — Цифры требуют порядка, поэтому я не сомневаюсь, что она захочет услышать конкретный срок. Думаю, месяца вам будет достаточно?

— Полагаю, что так, — сказал я. — Напомните, о какой сумме идет речь?

— С учетом дополнительных занятий, за первый триместр выходит пятьсот сорок семь рублей, — сказал Бенедикт Арнольдович. — Разумеется, за два следующих триместра нужно будет внести такие же суммы, но с ними время пока терпит.

— Ладно, — сказал я. Сумма по местным меркам была