Читать книгу - "Проект «Будущее». Часть 2 - Андрей Анатольевич Федин"

колбасу, пирожки с ливером и творожные слойки, заварные пирожные и завёрнутое в бумажный кулёк развесное песочное печенье.

Я прогулялся к соседям из двадцать седьмой квартиры — пригласил Веру и Юлю Полушкиных к нам на послеобеденное чаепитие. Ромка вернулся домой в хорошем настроении. В его завтрашнем расписании не значился поход в школу — об этом мой младший брат нас известил с порога (как и о том, что «обед в пятнадцать часов»). Мою идею пригласить на чаепитие соседей он воспринял спокойно, потому что менять своё расписание в честь такого события не собирался. На сегодня у него в планах значилось всё то же, что и в прошлую субботу: учить уроки, читать книгу и рисовать — будут ли в это время у нас в гостях Вера и Юля, его нисколько не волновало.

Вера и Юля пришли к нам точно в оговоренное время, словно переняли Ромкину привычку придерживаться чёткого расписания. Мой младший брат отреагировал на их появление едва заметной улыбкой, поздоровался и ушёл в свою комнату. Юля на кухне тоже не задержалась. Она сложила на тарелку две горсти конфет, порожные и печенье — уселась перед телевизором. На кухне мы засиделись втроём. Я уже привычно занял место деда Жени около окна. В очередной раз поблагодарил соседку Веру за то, что она присмотрела вчера за моим младшим братом (сегодняшнее чаепитие я задумал, в том числе и как материальную часть своей благодарности).

Мы прикинули, чем занимался сейчас в Москве дед Женя (я предположил, что он в больнице заигрывал с молоденькими медсёстрами и санитарками). Обсудили уже очевидный приход осени (улица за окном с каждым днём всё больше заполнялась оттенками жёлтого цвета). Мы с Надей рассказали соседке, как «посидели» вчера в ресторане — выслушали воспоминания Полушкиной о том, как она ходила в «Ленинград» вместе с мужем (ныне покойным). На воспоминаниях Веры о муже наш разговор задержался. Соседка описала нам свою свадебную церемонию и рождение дочери — рассказ о смерти мужа оборвал счастливый отрезок радостных воспоминаний.

После вызванной печальными мыслями паузы мы вспомнили об обитателях двадцать пятой квартиры — это тоже была одна из наших «общих» тем. Вера снова углубилась в воспоминания: в подробностях пересказала нам хронологию случившихся в начале этого года событий, когда её муж поссорился с нашим соседом Толиком. Я снова отметил, что о муже Вера вспоминала охотно: явно вышла замуж не по расчету. Полушкина подробно обрисовала причины той ссоры с работниками мясокомбината. Повторила рассказ о весеннем случае со спичками в замочной скважине. С гордостью сообщила: Толик после того случая месяц ходил с синяком под глазом.

* * *

Соседи ушли за два часа до ужина («ужин в девятнадцать часов»). Ромку уже посетила идея новой книжной иллюстрации — книга вернулась на край стола, а лист бумаги неспешно покрывался чернильными штрихами. В солнечном свете за окном прибавилось красных вечерних оттенков. Они будто бы добавили виду из кухонного окна осенней атмосферы.

Я постоял около окна, пока Надя мыла посуду. Отметил, что не чувствую желания продолжить бумажную работу. Главной задачей на сегодняшний день было составление записки на имя генерал-лейтенанта КГБ — задача выполнена. А работа над темой литий-ионных аккумуляторов подождёт. Жили же люди без этих аккумуляторов — поживут и ещё немного.

Надя вытерла о фартук руки.

Я предложил ей пойти на прогулку.

* * *

Во дворе звучали звонкие детские голоса. Сидевшие за столом под корой клёна мужчины колотили по столешнице костяшками домино. Шелестела листва. Пахло сырой землёй, прелыми листьями и бензином. Около горбатого «Запорожца» рядом с первым подъездом суетились два пенсионера — они поочерёдно рылись под капотом (под присмотром расположившихся на лавке женщин). По расчерченному мелом асфальту прыгали девочки — ученицы начальных классов. Около сложенных горой пустых деревянных ящиков собралась компания подростков — там бренчала гитара. Я всё это отметил по ходу.

Наша пешая прогулка завершилась быстро — у двери сарая.

Я уже снял с двери замок, когда Надя спросила:

— Саша, почему мы сюда пришли?

Я обернулся и пояснил:

— На прогулку.

— В сарай?

— К мотоциклу.

— Саша!..

Я вскинул руку, показал Наде пустую ладонь.

Сказал:

— Наденька, не надо. Олег Павлович уже всё сказал — вчера вечером. Не повторяй.

— Саша, но он сказал правильно…

Надежда замолчала: снова увидела мою ладонь.

— Наденька, перестань, — сказал я. — Кто из нас считает себя древним старикашкой? Это мне положено твердить: «не сутулься», «не обижай сестру», «надень шапку», «не езди по рельсам». Где твой юный бунтарский дух? Где твой молодой задор?

Надя приподняла брови.

— Саша, причём тут рельсы?

Я махнул рукой.

— Так, к слову пришлось.

Вошёл в сарай, снял со стены мотошлем и протянул его перешагнувшей вслед за мной порог Наде.

— Шапку надень, — сказал я. — Раз уж ты такая правильная.

* * *

Сегодняшнюю прогулку я посветил экскурсии по городу. Устроил её больше для себя, а не для Нади. Тогда, в две тысячи двадцать шестом году я часто вспоминал своё детство и Красношахтинский, с которыми у меня было связано много приятных воспоминаний. Понимал, что ни то ни другое уже никогда не увижу. Как не поговорю больше с родителями и с Ромкой. Даже если поеду в город детства снова — за более чем пять десятков лет он изменился до неузнаваемости. Вряд ли бы меня те перемены порадовали: я бы искал не изменения к лучшему, а детали из детства, которые город отбросил за ненадобностью в погоне за красотой и прогрессом.

Сегодняшний Красношахтинский был тем самым, из детства. Я уделил ему внимание в порядке очерёдности. С родителями встретился, Ромку обнял… и дальше по списку. Сегодня я добрался до прогулки городу. И до Кивачки — снова. О мотоцикле из своей юности я тоже вспоминал, когда катался по Питеру в автомобиле. Мне тогда казалось: совсем иные ощущения при езде в салоне авто, будто бы… стариковские. В молодости мечтал пересесть за руль «нормальной» машины — потом скучал по «мотоциклетной» романтике. Кивачка тоже по мне соскучилась. Это я понял по её голосу: мотор утробно заурчал, словно домашний питомец при виде любимого хозяина.

Надя послушно надела шлем, уселась позади меня, обхватила руками мою талию. Кивачка рванула с места, промчалась мимо сарая, выкатилась к дороге. Я снова ощутил, что вернулся в прошлое: редкие машины на проезжей части, дребезжащие троллейбусы и автобусы. Я легко