Читать книгу - "Магический магазин Элери - Ника Волшебница"

Но ты лучше поторопись, пока они снова не собрались.

Девушка только сейчас вспомнила про компас — теперь стрелка показывала на 180 градусов назад: похоже, она убежала далеко от их цели.

Вздохнув, она развернулась и на ватных ногах поплелась обратно.

— А я, кажется, знаю, что за сомнения живут в этом городе, — внезапно из сумки подал голос Эмбл.

— Какие же? — полюбопытствовала Элери.

— Опасения, что скажут люди… Надо же, угораздило меня попасть именно в такой зеркальный мир. Я ведь терпеть не могу обсуждения. Люди склонны надумывать всякую ерунду… — никто этого не видел, но Эмбл брезгливо сморщил носик.

— Ой, да не усложняй, — откликнулась Нивея, — по большому счёту всем всё равно. Каждый думает только о себе.

— Ага, о себе! — буркнул Эмбл, — тогда чего они так ринулись за Элери?..

— Ребята, — перебила их Хранительница, — кажется, мы нашли то, что надо.

Гном с феей высунули головы из сумки и посмотрели туда, куда указывала девушка: через дорогу от них шла пожилая женщина с клюкой, а за ней — такая же огромная толпа.

Люди выкрикивали какие-то фразы в её сторону, показывая на старушку пальцем и хихикая.

— Похоже, ты права. Меня тут нет, — Эмбл нырнул обратно в сумку.

А Нивея решила попытать удачу и снова запустить журавликов. Но на сей раз ничего не вышло: люди продолжали преследовать бедную бабушку.

Вздохнув, Элери перешла дорогу и подошла к даме:

— Здравствуйте! — девушка узнала её лицо: это была зеркальная копия одной из её покупательниц.

Дама на миг подняла на Элери глаза и молча отвернулась.

— Здравствуйте! — повторила та.

— Ну чего вы от меня хотите? Идут же все сзади, вот и вы ступайте к ним!

— Я хотела Вам помочь.

— Помочь? Мне?! — старушка даже остановилась от удивления, — и в чём же?

— Ну, может, избавиться от этого шума, который вас преследует. Не утомил?

— Ой, не то слово, как утомил! — старушка махнула свободной от клюки рукой и медленно пошла дальше, — и всё-то им надо! И всё-то они обсуждают! Даже хлеб, по их мнению, я не тот беру, представляете?!

— Что ж они вам покоя-то не дают? За другими ведь так не ходят.

— Ой, не знаю! — старушка устало вздохнула, — ужо полвека за мной шастают. Ещё маменька моя говорила: “Одевайся приличнее, а то что люди подумают?” — и одевалась я закрыто уже тогда, когда мои подружки в юбчонках бегали. А они всё равно ходят за мной и ходят. Да пальцами показывают. Куда б от них спрятаться…

— Так это уже давно?! — изумилась Элери.

— Да, почитай, всю жизнь…

— А подружки ваши? Ну, те, что в юбчонках?

— А чего подружки? У них всё нормально. Иногда говорят мне: “Да плюнь ты на этих зевак!” А как плюнуть, ежели они шагу ступить не дают спокойно? Уф! Умаялась! — дама приостановилась — и толпа за её спиной тоже встала.

Элери оглянулась. Что-то странное было в лицах зевак.

Сделав пару шагов им навстречу, девушка помахала рукой перед лицом одного из них. Тот не моргнул, не двинулся с места. Другой тоже никак не среагировал.

— Постойте-ка! — Хранительница вернулась к своей спутнице, — они же фантомы!

— Да какие ж фантомы? — бабушка безрадостно усмехнулась, — самые настоящие, живые. Ух! — она погрозила толпе морщинистым кулаком и, отвернувшись, зашагала дальше.

— А за Вашей мамой тоже ходили такие зеваки? — поинтересовалась Элери после нескольких минут молчания.

— Ой, ещё больше, чем за мной!

— Выходит, она Вас и научила, что обязательно в жизни будут люди, осуждающие Вас?

— Отчего ж научила? Вон же они — вполне себе очевидные.

— А если бы их не было? — внезапно Эмбл высунулся из сумочки, — что бы Вы тогда делали в жизни?

— Ой! — старушка испуганно отпрянула, — а ты-то кто?

— Я — тот, кто всю жизнь сидит взаперти, боясь пересуд и обсуждений. И тот, кто понимает, что, похоже, бояться-то и нечего.

Элери удовлетворённо улыбнулась. Одному созданию это путешествие уже пошло на пользу — отличный результат!

А дама, наоборот, поникла.

— Совсем по-другому бы моя жизнь сложилась, ежели б их не было, — внезапно ответила она на вопрос гнома, — замуж бы не торопилась, а учиться пошла. На работе бы хорошей осталась, не слушая сплетен других девчонок… И путешествовать бы отправилась, — мечтательно протянула она.

— А отправьтесь сейчас!

— Да что ты?.. — замахала руками бабушка.

— Нет, правда-правда! — Элери встала, взяв спутницу за морщинистые руки. Глаза девушки горели огнём, — бросьте все сомнения. Скажите себе: “Я выбираю в своей жизни только то, что хочу! И мне всё равно, что думают об этом другие!..” Смотрите-ка! — не дождавшись ответа, девушка указала на большую витрину, у которой они оказались. Витрина была обклеена фотографиями с красивыми местами, — похоже, это знак! Ну, давайте же! — Элери с надеждой посмотрела на даму.

Глаза бабушки загорелись — и тут же погасли:

— А эти? А если опять начнут осуждать?

— А какая разница, что они скажут? — толпа сзади продолжала тесниться, словно ожидая сигнала начать судачить, — Вы ведь хотели бы увидеть мир?

— Ой, ещё как хотела бы! Столько лет мечтала…

— Ну тогда примите же это решение! — Элери ободряюще улыбнулась, указывая на дверь манящего офиса.

Старушка потопталась на пороге, поглядывая то на девушку, то на толпу за спиной — и махнула рукой:

— А, пожалуй, ты права! Сколько ж можно бояться чужих мыслей? — и ступила на порог турфирмы.

Едва дверь за ней закрылась, зеваки тут же начали расходиться.

Какой-то мужчина, проходя мимо Элери, сказал своему спутнику:

— Говорят, она живёт свою жизнь…

— Всегда бы было так просто! — девушка глянула на компас и отправилась к порталу.

— Эль! — Эмбл выглянул из сумки, — а они правда фантомы? За тобой же тоже толпа пошла.

— Да точно фантомы, — улыбнулась Элери, — а за мной толпа пошла, потому что после того, как Рокки меня отчитал, мне весь день казалось, что вы на меня смотрите и осуждаете. И что я недостойна роли Хранительницы. Это я во время разговора с бабушкой только поняла.

— Вот это да, — гномик положил руку на край сумки, а на руку — подбородок. Выходит, я прячусь всю жизнь от собственных страхов?

— А я говорила тебе, — прозвенела Нивея, — никому до нас дела нет. Каждый всегда о себе больше думает, чем о других. И даже когда один другого осуждает — он осуждает не потому, что тот плохой, а потому что первый хочет почувствовать себя хорошим на фоне второго. Гордыня, называется. Так что живи, Эмблик, и радуйся! И в этой радости вся тяжесть и все страхи растворятся!

— Вам бы с Пиком