Читать книгу - "Ревизор: возвращение в СССР 50 - Серж Винтеркей"

сможет решиться завтра на очередную такую же попытку на лыжи встать, так точно, чтобы попытаться встретить Ивлева без супруги. В ближайшие пару дней ее мутить будет вообще при виде лыж…

«А как иначе прикидываться, что случайно тут оказалась? Взять завтра семечек, что ли, как местные бабки любят делать, да щёлкать их, словно делом во дворе занята? Но местные бабки всё‑таки щёлкают семечки, когда на дворе тепло, а не минус десять, как сейчас. Выделяться буду, конечно», — с иронией подумала она. — «Ну и замёрзну минут за десять полностью, так себе маскировка».

* * *

Москва, двор дома Ивлевых

Вышел из машины, открыл дверцу Галие галантно. «Не каждый раз я так делаю, конечно, но всё‑таки сегодня мы едем с дипломатического приёма — надо соответствовать». Смотрю: по тротуару ко мне Артём Кожемякин спешит. Сразу его машину, когда во двор заезжал, не заметил. Он, видимо, подальше её поставил и там меня ждал. Пошёл ему навстречу, пожал руку, заговорили. Галия, помахав Артему рукой, домой заспешила, Валентину Никаноровну отпускать.

А тут неожиданно к нам лихо Луиза подъезжает на лыжах — причем бледная какая‑то вся. Но, надо сказать, эта бледность оказалась ей к лицу. Действительно, очень красивая девушка. Я и сам, в принципе, её красивой признаю. А тут и Артём, смотрю, впился в неё глазами. «Вот тебе и женатый человек с ребёнком».

И Луиза тут же ко мне обратилась, нимало не стесняясь того, что мы с Артёмом как бы беседуем:

— Павел, здравствуй! Как я рада этой случайной встрече!

«Ага, случайной», — подумал я иронично. — 'Она же совсем не в этом районе живёт. А если она тут с Мартином на лыжах катается, то тогда вопрос сразу же: а где, собственно говоря, Мартин? Что‑то я его тут не вижу. Явно меня поджидала. Ну точно. Либо на Штази работает, либо очень маленькая вероятность имеется, что она в меня просто влюбилась, действительно. Но нет, я всё же не Ален Делон однозначно и не Шекспир. Как и товарищ Миронов наверняка поймёт, ознакомившись с моей постановкой.

— Павел, так я, пользуясь случаем, хочу напомнить по поводу своей статьи. Я уже её написала. Вот хочу как‑нибудь зайти и посоветоваться по поводу нее.

— Нет, Луиза, к сожалению, у меня не получится, — твёрдо сказал я. — Не могла бы ты эту статью Мартину передать? Я над ней поработаю красным карандашом, а потом через него тебе верну.

— Очень жаль, Павел, — обидчиво скривила губы Луиза. Но страшненькой при этом, как это ни поразительно, не стала. Вот что значит по‑настоящему красивая девушка.

Тут Артём не выдержал:

— Павел, так может быть, пригласим девушку с нами? Посидим просто немножко подольше. Ты ей с её статьёй поможешь, а потом мы уже с тобой свои дела обсудим.

Глава 11

Москва, двор дома Ивлевых

— Я бы и рад согласиться, Артём, — вздохнул я. — Но ты видишь, какая девушка красавица и не замужем. Луиза, давай лучше прямо тебе скажу, что жена у меня очень ревнивая. Так что, увы, никак не поймёт она, если я в полдевятого вечера такую красавицу домой без предварительного разговора с ней приведу. Да и в другое время если приведу, тоже.

Артём понимающе хмыкнул, потом сказал, доставая визитку и протягивая её Луизе, которая всё не уходила, надеясь, видимо, что сможет заставить меня согласиться:

— Вот, Луиза, держите. Я как бы тоже определённое отношение имею к журналистике. Курирую Высшую комсомольскую школу, а у них, само собой, естественно, и вестник собственный имеется, который я каждый месяц утверждаю по линии Бюро ЦК ВЛКСМ. Так что волей‑неволей приходится и редактором тоже бесплатно подрабатывать, внимательно там каждую статью вычитывая. Поэтому обращайтесь ко мне, с удовольствием выкрою для вас время, помогу вам с вашей статьёй. А то вы ж поймите, ревнивая жена — это очень серьёзно. Вы как красивая девушка, должны понимающе к этому отнестись: понять и простить товарища Ивлева. Да, Луиза, понять и простить, — зачем‑то повторил Артём.

Все же удалось отшить немку. Мы попрощались с Луизой и пошли в подъезд. Дверь за нами захлопнулась, и Артём произнес восхищённо:

— Ну, Паша, у тебя точно есть сила воли. Такая красотка тебя, можно сказать, уговаривает, разве что в ноги тебе не падает, а ты её отшиваешь. Ну, ясно, что домой вести не следует. Ну так ты бы ей на завтра встречу в каком‑нибудь ресторане назначил в гостинице, где потом повыше можно подняться для продолжения приятной беседы.

Говорить ему, что я однолюб и мне вполне моей жены хватает, и по другим бабам я не бегал никогда — ни в этой жизни, ни в прошлой, — естественно, не стал. Такого рода люди этого просто в принципе не понимают. Всячески энергично самцов из дикой природы из себя изображают… «Что с тобой не так, если все изменяют?» — примерно так они по этому поводу и думают. Убеждать Артема, что далеко не все мужья женам изменяют, смысла никакого я абсолютно не вижу. Всё равно не поверит. Решит, что боюсь компромат про себя разглашать, изображая из себя образцового мужа.

Так что просто ответил Артёму:

— Да понимаешь, она просто не в моём вкусе. У нас в классе была девушка, на неё похожая, и отношения у меня с ней совсем не сложились. Вредная была очень уж. Так я вот когда смотрю на эту Луизу, так сразу же вспоминаю ту девицу и ничего с собой поделать не могу. Тут, как говорится, даже если знаешь, что это совсем не тот человек, антипатии у тебя уже к нему очень мощные заложены.

— О‑о, ну так бывает, конечно, — тут же поддержал меня Артём. — Я как‑то очень злился на одного мужика несколько лет назад. И даже сам понять не мог, почему он меня так выводит каждый раз, когда его в коридоре встречаю. А потом вспомнил, что это же вылитый мой учитель физики в старших классах школы. Он меня почему-то невзлюбил. Каждый раз вызывал к доске, да еще и придирался, хотя я неплохо предмет знал. Отцепился только, когда я отцу пожаловался, и тот директору позвонил и спросил, что такое происходит? Тот глянул, что у меня одного в классе больше оценок, чем у половины других учеников, и видимо, так учителя физики пропесочил, что он