Читать книгу - "Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков"

что Менсон мог пройти сквозь любую охрану. Стража императора не видела его. Никто не видел. Кроме самого Адриана.

— Вввладыка… — начал шут, и сила Ульяновой Пыли тут же шевельнулась в нем, требуя молчания.

— Что, Менсон?

Поезд уже тронулся, и здания за окном мельчали, городской центр сменялся окраиной. Прежде, до отъезда, Адриан был очень занят и не пускал к себе шута. Менсон даже понадеялся, что будет оставлен в Алеридане, но этого не случилось. Теперь он ехал в императорском вагоне, в двадцати футах от Адриана. И проведет ночь в императорском вагоне, в двадцати футах от спящего Адриана…

— Что, Менсон?

Ты в опасности! Мне приказали убить тебя!

Сила Ульяновой Пыли не дала ему сказать этого. Ладонь разжалась, выронив головешку.

— Мне стр-р-рашно, владыка.

— Отчего?

Тебя хотят убить!

И снова пальцы отдернулись от жара.

— Пр-р-росто страшно… Не знаю…

— Ты видишь, чего боишься?

О да, он видел. Он видел так, что Адриан лежал на дне ямы, а Менсон стоял над ним, держа в руках лопату с землею. И лопата была размером с воз.

— Темно впереди… Темно-о-о!

— Отчего же, Менсон? Я вижу свет. Мы едем к своей победе. Навстречу триумфу со скоростью пятнадцати миль в час — в этом есть поэзия, не чувствуешь?

Ты погибнешь, и все рухнет! Мир развалится на части!

И снова — нет. Слова застряли в горле.

Ульянина Пыль решила, что Менсон потратил достаточно времени на пустую болтовню, и начала действовать. Он услышал в своей голове мысль — чужую. То есть — свою, но — незваную, непрошенную. Нужно оружие. Найди оружие.

— Тр-р-ревожно… Тревожно!

— Почему? Что ты видишь?

— Эр-р-рвин! — выкрикнул шут. Ульянина Пыль позволила ему говорить о мятежнике. — Он опасен, он замышляет! Сможет встретить нас!

— Любопытно, — владыка приподнял бровь. — Минерва говорила то же. Давай-ка побеседуем об этом. Не желаешь ли чаю?

Согласись, выиграй время, — потребовала Пыль.

Менсон кивнул, и владыка отдал распоряжения. Лакеи принялись накрывать. Последние городские районы остались позади, и за окном тянулись белые поля, поодаль россыпью серых пятен маячила деревушка. В салоне было жарко. Искровой силы не хватало на отопление, потому горел огонь в железной печурке, дрова потрескивали, отзываясь на перестук колес. Под потолком покачивались хрустальные люстры, темнели синим бархатом диваны, золотились вензеля на белом фарфоре. Высокий чайник с фигурками синиц на крышке опустился на стол.

— Так вот, Менсон, ты говоришь об опасности от мятежника, в точности как тремя часами ранее говорила и Минерва. Вы полагаете, что Эрвин способен на последний удар. Я не согласен с вами.

Он поднял чашку, над которой вился парок. Фарфор тончайшей работы — владыка держал чашку бережно, как бутон розы, иначе она хрустнула бы в руке.

Менсон старался приклеить свой взгляд к фарфору, к цепким пальцам Адриана, к тени жидкости на стеночке чашки. Но взгляд соскальзывал, шарил по салону, отыскивая острые предметы. Вилочки для сладкого, что поданы вместе с тортом. Чайник, который можно разбить, создав осколки. Нож для бумаги на письменном столике. Вечный Эфес на поясе императора. Искровые шпаги у лазурных гвардейцев, несущих вахту у двери.

— Лишив тебя здравости рассудка, Менсон, боги послали взамен иной дар — возможно, даже более ценный. Твоя интуиция заострилась до предела, сделалась чувствительной, как самая тонкая скрипичная струна. Я убежден: твои чувства никогда не обманывают тебя. Разум лжет, приписывая неверные трактовки, либо подводит, оставив чувство совсем без объяснения. Так вышло и в данном случае. Ты ощущаешь опасность, но заблуждаешься в оценке того, от кого она исходит.

От меня! От меня-а-а-а-а!

Парой глотков чая Менсон смыл комок в горле.

— Как мы с тобою знаем, в игре участвует и третья сила. Она предприняла до сей поры лишь один решительный ход — ты понимаешь, о чем говорю. Долгое время я был склонен приписывать этот ход не третьему игроку, а, собственно, мятежнику: красивая, масштабная провокация, дающая как бы повод к восстанию. Его же, Ориджина, я винил и в поддельной грамоте, отправленной Литлендам, стало быть, и в конфликте с Западом. Мне думалось: Ориджин тщательно подготовил свое восстание путем серии провокаций, ослабляющих Корону и в то же время выставляющих нас в невыгодном свете. Также он обзавелся союзниками: сблизился с Сибил Нортвуд и Галлардом Альмера, обещаниями подкупил Генри Фарвея.

Владыка принялся за кремовый торт. Правильный янмэец — тщеславный сладкоежка. Правильный агатовец — унылый пьянчуга. Внук Сьюзен променяет жену на охотничьего пса. Внук Елены проиграет жену в карты. У каждого рода — свои пороки. Менсон перебирал их в уме, как считалочку, силясь отвлечься от мыслей об оружии. Ульянина Пыль тянула его взгляд к ножу для бумаги.

— Однако потом я изменил свое мнение, — говорил Адриан, облизывая губы. — Поворотною точкой явилась атака Эрвина на столицу. Сама атака была красивым маневром: внезапным, быстрым, весьма эффективным с политической точки зрения. Даже в некотором смысле геройским: вызовет восхищение у нищих певцов и городского сброда… Но зачем Эрвин лично сунулся в столицу? Ему следовало послать на убой вассалов, но не лезть в петлю самому. Очень глупый поступок, вызванный детским желанием прославиться, утвердить себя и кому-то что-то доказать. Я исключаю, чтобы такой поступок мог совершить хитрец, придумавший все, названное выше. Напрашивается ясный вывод: Эрвин — чья-то марионетка, серповая фишка. Некто значительно более изощренный нашептывает ему планы, вертит им, направляя в ту или иную сторону. Минерва видит Галларда Альмера в роли кукловода. Но это исключено: разум приарха слишком закостенел и неповоротлив, чтобы выстроить подобную игру. Генри Фарвей подошел бы лучше. Но он был до странности не подготовлен к нашему прибытию. Кукловоду следовало бы предвидеть наши ходы…

Менсон встал и подошел к письменному столику. Недолго поборолся с Пылью за контроль над рукою, сдался и взял нож. Другой рукой схватил лист бумаги. Согнул его, разрезал ножом надвое. Бумага издала тихий треск.

— Волнуешься?.. — спросил Адриан. — Да, у нас есть повод для волнения. Ведь мы не имеем понятия о третьем участнике партии. Это может оказаться и вовсе не лорд, не землеправитель, а кто-нибудь из нашего же окружения. Министр. Придворный. Генерал. Начальник протекции… Мы даже не знаем его целей. Хочет ли он лично занять престол, ослабив нас руками Эрвина? Либо усадить на трон северянина, а самому остаться кукловодом при императоре? Либо добиться нашей победы и получить от