Читать книгу - "Герой чужой войны - Елена Ковалевская"

Из ангаров линкора выпрыгнули в космос драккары – вся авиагруппа, сто сорок машин, это сделало бы честь любому эскортному авианосцу. «Колибри», задачей которых было прикрытие ударного крыла, несли штатное вооружение, а вот на предельно облегченные «Кальмары» подвесили по торпеде – так, по старой традиции, называли ракеты большой дальности. Они несли мощный заряд, но платой за мощь и возможность управлять торпедой на дистанции, в разы превышающей радиус управляемого полета обычных ракет, была избыточная масса. В результате и драккары, даже тяжелые «Кальмары», могли полноценно управляться, неся не более одной торпеды. Впрочем, полсотни торпед… Для задуманного хватило бы и четверти.

Одновременно со стартом истребителей, линкор резко ускорился. Компенсаторы чуть запоздали, и офицеров на миг вдавило в противоперегрузочные кресла, но это была уже мелочь, привычная и неопасная. А вот конфедератам оставалось только выть и призывать себе на помощь высшие силы. Ну и проклятия на головы имперцев и прошляпивших их наблюдателей, естественно.

А буквально через десять минут линкор обрушился на висящую на орбите крепость. Правда, бить старались максимально точно, чтобы не зацепить планету – зачем уничтожать то, что когда-нибудь будет твоим? Тем не менее, риска не было – с дистанции, на которой орудия «Ретвизана» уверенно поражали цель, крепость с трудом доставала до имперского линкора, а о точности огня говорить и вовсе не приходилось. Пока линкор крушил оборону, «Кальмары» занялись базой, у причалов которой обнаружился хороший довесок – линкор и крейсер, непонятно, то ли принимающие что-то на борт, то ли, наоборот, выгружающие.

В принципе, «Ретвизан» справлялся и в одиночку, но – только с крепостью. На базу времени уже не оставалось – флот противника успевал приблизиться на дистанцию, с которой мог вести уверенный огонь, и риск повреждений становился недопустимо велик. Можно было, конечно, врезать сразу по базе, которая стратегически была куда более важной мишенью, но в этом случае был риск, что их накроют уже с самой крепости, так что пришлось заняться именно оборонительными сооружениями и надеяться на выучку пилотов. Надо сказать, они не подкачали. Серия мощных взрывов разнесла базу на куски, расколола пополам успевший отвалить от пирса крейсер и вспорола борт линкору конфедератов, словно консервную банку. «Колибри» завалили пару истребителей, взлетевших было на перехват, после чего остальные шарахнулись прочь, резонно рассудив, что жизнь-то у них одна, и тратить ее на героизм, который все равно не оценят, глупо. Имперцы в такой ситуации дрались бы до конца, но в рыхлом конгломерате полунезависимых государств, составляющих Конфедерацию, самопожертвование было не в моде. В результате отходили, можно сказать, с комфортом, если бы не случайность.

Полыхающий линкор продолжал вести беспорядочный огонь, и это его, по сути, спасло – лезть под обстрел уже фактически небоеспособного корабля приказа не было, ему и так или в переплавку, или в ремонт года на два. Однако кто-то из его комендоров то ли случайно, то ли, наоборот, хладнокровно прицелившись, ухитрился-таки поразить один истребитель. Получивший нокаутирующий удар «Кальмар» мгновенно потерял управление и беспорядочно закувыркался в пространстве. И это было очень плохо – если бы истребитель взорвался, то это были бы всего лишь боевые потери, вещь неприятная, но неизбежная. Однако поврежденная машина не взорвалась, а значит, надо было вытаскивать пилота. Империя своих не бросает, чересчур уж это фундаментально.

К счастью, пилоты не подкачали. Один из имперских истребителей заложил крутой вираж, ловко затормозил в каком-то десятке метров от поврежденного собрата. Из кабины все еще кувыркающегося «Кальмара» выбралась фигурка в легком скафандре, оттолкнулась от гибнущей машины и, управляя полетом с помощью аварийного баллона с воздухом, быстро добралась до второго драккара. Пилот зацепился за него там, где незадолго до того висела торпеда, и «Кальмар» рванул в сторону тормозящего линкора. Сразу после того, как он нырнул в ангар и бронированные створки захлопнулись, запущенные на форсаже двигатели толкнули бронированную громаду вперед – конфедераты, наконец, оправились от шока, и их флот с грацией парового катка стал накатываться сзади. Однако они безнадежно опоздали – суперлинкор Империи успел разогнаться и, чудом не протаранив какой-то не вовремя выскочивший из гипера лайнер, нырнул в прыжок, ведущий к дому.

NGC 6397. Шаровое скопление в созвездии Жертвенник.

Год 3285-й по земному летоисчислению.

Иосиф Гринштейн, офицер проекта «Демиург», вибрировал. Именно так можно было описать его состояние, дрожать от страха – это было не для него. Этот этап был пройден в те первые дни, когда его перебрасывали на территорию Конфедерации, и казалось, что патрульные корабли имперцев в любой момент готовы появиться на экране дальнего наблюдения. Капитан пиратского судна «Кимберли», периодически выполнявший для консорциума мелкие поручения, хорошо чувствовал нервное состояние своего пассажира и, как и положено низшему существу непригодному даже для распоследнего симбиота[18], вместо того, чтобы оказать страдающему хоть какую-то психологическую помощь, издевался, как бы между делом рассказывая страшные истории. Причем, насколько мог судить Иосиф, большая часть этих историй имела под собой реальную основу, очень уж они были подробны и красочны. И, вместе с тем, однообразны, потому что сводились, по сути, к двум вариантам: или пиратам удавалось уйти, нырнув в ближайшую «червоточину»[19]с шансами выбраться пятьдесят на пятьдесят, или имперский патрульный крейсер расстреливал его главным калибром. Силовые поля пиратских кораблей, разумеется, исправно нарушали работу орудийных тоннелей, заставляя плазменные заряды, порции антиматерии и прочие смертоносные извраты мышления оружейников выходить в трехмерное пространство, но вот после этого они гарантировано «тухли», потому что выдержать удар попросту не могли. Всей разницы было, что корабль сгорал не от первого выстрела противника, а от второго. Если же кто-то оставался после этого в живых, то им было впору завидовать мертвым, потому что медленно умирать в космосе, задыхаясь от недостатка кислорода, или попасть к имперским «потрошителям», если тем зачем-то потребовались от них сведения, гораздо страшнее, чем сгореть, не успев ничего почувствовать.

Правда, надо отдать должное капитану, он не только тащил свою шаланду сквозь известные ему одному проходы мимо патрулей, но и разбирался в психологии. Через неделю путешествия страх дошел до предела, а там притупился. Во всяком случае, Иосиф уже не просыпался в холодном поту, когда ему снился выныривающий из гипера перед самым носом ощетинившийся пушками имперский линкор. Наверное, для большинства офицеров разведки, в ряды которой он имел сомнительное удовольствие затесаться, проведенного в пути времени было бы достаточно, чтобы окончательно успокоиться, но, к сожалению, Иосиф имел неожиданно тонкую душевную организацию. В результате, вместо того, чтобы валяться на кровати, прихлебывать некошерный ром из капитанских запасов, и читать голографический журнал с немного одетыми, полуодетыми и совсем неодетыми бабами, попутно обеспечивая себе нормальное функционирование органов размножения, он впал в нынешнее «вибрирующее» состояние. Это, разумеется, недостойно разведчика, но, в то же время, Иосиф мог гордиться тем, что удержался на этой грани, окончательно не впав в панику.