Читать книгу - "Eve. Век эмпирей - Тони Гонзалес"

«Проклятый Джонас», — подумала она.

Даже если символическое содержание рисунка могло быть неправильно истолковано, качество художественной работы могло произвести впечатление на любого: смелые, сильные штрихи с тонкой проработкой деталей являли общее восприятие мира глазами минматарского сироты.

Гир был замечательно талантлив и ярок; именно его сообразительность позволила ему продержаться в живых достаточно долго, чтобы команда «Ретфорда» могла найти его.

Тея часто вспоминала те сигналы бедствия; отчаянные просьбы о помощи от маленького астероида с шахтерской колонией, которая подверглась нападению кровавых рейдеров. Каналы связи заполняли крики умирающих, сопровождаемые звуками орудийного огня, и затем наступила жуткая тишина. Джонас удерживал «Ретфорд» поблизости, ожидая, пока смерть не заберет свои последние жертвы и пираты не уйдут. Героизм и нравственность могли отправляться к черту, важно было лишь, что единственная оружейная башенка их корабля не сможет отразить атаку ковенантеров. Но что еще более важно, разрушенная колония предоставляла мародерам возможности, от которых «Ретфорд» не мог позволить себе отказаться. «Психованные амарры убивают богатых амарров, — холодно сказал Винс. — Меня не волнует, спасется ли кто-нибудь».

«Мы все тогда так рассуждали, — вспомнила Тея. — Пока не увидели резню на базе». Там были не только амарры, убитые кровавыми рейдерами, там были минматарские рабы, перерезанные при защите своих амаррских хозяев. Хозяева окружили себя рабами, введя их с помощью наркотиков, используемых против вируса «виток», в состояние бессмысленного эйфорического подчинения и поместив перед клинками и ружьями рейдеров, как живой щит. Но рейдеры жаждали амаррской крови, не рабской. Культ Ковенанта привлекал исключительно мародерствующих социопатов, проявлявших особую заботу о том, чтобы их садистские ритуалы проводились в чистоте. Они забрали тех, кого сочли подходящими для жертвоприношений. Жизни остальных были «отвергнуты», и, по сравнению с первыми, им, можно сказать, повезло.

До того дня маленький Гир пережил все испытания, выпадавшие на долю минматарских рабов. Из-за его миниатюрного сложения его засовывали в спасательный костюм с почти не работающими фильтрами, выдавали прожектор и посылали в мелкие буровые скважины и расщелины астероида. Ползая там, он отыскивал признаки наличия полезных ископаемых и ставил маркеры для буров и лазерных установок. Как бы ни опасна была эта работа, пребывание в грязном спаскостюме было предпочтительнее пребывания вне его, ибо тогда он был свободен от кулаков хозяина, избивавшего его без всякой причины и повода.

Получив удар по горлу после жалобы на жажду, Гир остался с поврежденной гортанью и порванными голосовыми связками. Этот случай был позже изображен, во всех ужасных подробностях, на странице в его блокноте. Художественные работы мальчика были историей его трудного прошлого и выходом для творческих талантов, которые рабство в нем подавляло. «Какое мерзкое зло, — думала Тея, листая страницы. — Испытания, которые не должен выносить никто, не говоря уже о ребенке».

Существование в рабстве само по себе было проклятием, но уж вовсе адским оно становилось в пустынных внешних регионах, посещаемых лишь разведчиками, пиратами и мародерами, которые следовали за двумя первыми.

Гир был единственным выжившим в той колонии. Когда начался погром, он вскочил в свой спаскостюм и сделал единственное, что хорошо умел делать, — забился в самую глубокую скальную щель, которую сумел найти. Вылез он уже после ухода рейдеров, поскольку нуждался в воздухе. Когда прибыл «Ретфорд», чтобы покопаться в имуществе колонии, Гир наткнулся на Винса и рухнул ему на колени, перед тем как потерять сознание. К тому времени, когда его принесли на борт, он уже посинел, и именно Тея привела его в чувство.

Она сразу же полюбила его, видя в нем сына, которого у нее никогда не было, но всегда хотелось.

Никто не знал, каково его настоящее имя. Когда он был уже в состоянии общаться, то выяснилось, что и он не знает, было ли оно у него. Доказывая, что он способный ученик, он быстро освоил язык жестов, а когда Тея подарила ему блокнот, немедленно принялся рисовать. Он был зачарован всеми механическими устройствами на борту корабля, за что и получил прозвище Гир — «механизм».

От страницы к странице в блокноте было видно самовыражение Гира в искусстве — и наиболее мрачные эпизоды, которые больше всего его травмировали. Его страх и ненависть к амаррам были столь же понятны, как и трагичны, потому что в действительности мальчик вовсе не был склонен к ненависти, несмотря на все, что с ним случилось. Он был добр — редкая аномалия во вселенной, переполненной жестокостью.

Теперь они приняли на борт амарра с единственной целью — выгодно продать его под видом спасения, и Гир уличил их в собственном лицемерии. Самый младший в команде «Ретфорда» воспринимал человеческое поведение как вопрос доброй воли и обязанности, несмотря на то, что у него было больше, чем у кого-либо на борту, причин сомневаться в их существовании. В конце концов, его самого раньше продавали и покупали.

Ненависть к себе рвалась из души Теи. Но больше, чем кого-либо, она винила во всем Джонаса. «Ты не смеешь вставать между матерью и ребенком, — подумала она. — Кое-кто заплатит за это. Кое-кто заплатит».