Читать книгу - "Студент: Чужие Деньги - LikanTrop"

— Да нет! Как не рад-то? Прошу к столу! — Тяпа приподнялся и крикнул куда-то в коридор: — Мариночка! Дорогуша, гости у нас! Собери на стол! — Сам же мужчина взял в руки бутылку водки, откупорил крышку и разлил в три рюмки. Придвинул две из них присевшим по бокам гостям.

— Ну давай, Тяпа, — коротко отсалютовал хозяину Журик и быстро выпил.

Какое-то время разговор шел ни о чем — про жили-были. Хозяйка нагрузила стол салом, колбасой, свежим холодцом и прочими закусками. Мужчины выпивали.

— Чо-то надоела водка, — покачал головой в какой-то момент Журик и посмотрел на своего помощника: — Слушай, Тёма, метнись до тачки. Там у нас в багажнике пара бутылок конины хорошей заныкана.

Дождавшись, когда Баклажан сорвется и выйдет, Журик перевел взгляд на Тяпу и совершенно неожиданно холодно спросил:

— Вижу, хорошо у тебя все, Тяпа. Отлично. Не то что в прошлый раз, да? Когда в гости к тебе целый Вор приехал, а ты позволил его фраерку, местному сявке, зоны не нюхавшей ни дня, в больничку на стол к лепилам отправить. Как он, кстати? Спросил ты с фраерка этого за то, что тот на человека у тебя дома руку поднял?

— Да я это… — в глазах Тяпы проскользнул испуг, от неожиданной резкой смены темы и тональности диалога он чуть не подавился. — Нет пока еще.

— Вот как значит? То есть хату твою оплевали, гостей уважаемых чуть не порешали. А ты — «это» и «нет пока»? Ясно, Тяпа. Так людям про тебя отвечу, коли спросят. Что не уважаешь ты воровские законы. И что беспределу потворствуешь, а не порядку.

— Да Журик, чего ты завелся? Я ж с уважением, со всем. И к тебе, и к закону тем более.

— Не вижу этого я, Тяпа, — Журик поднял в ладони рюмку и нарочито брезгливо вернул ее целую обратно на стол. После чего поднялся на ноги и пошел к выходу. У двери развернулся боком и посмотрел на Тяпу с осуждением, покачав головой: — Три дня тебе сроку. Чтоб доказать, что Тяпа — человек уважаемый и что к нему в гости людям незазорно ходить. Ну, а ежели нет…

— Никит! Один пузырь только нашел, — в зал бодрым шагом завалился Баклажан, размахивая в руке бутылкой алкоголя.

— Поехали, Тёма. Что-то расхотелось мне коньяк пить, — с презрением во взгляде посмотрел Журик в последний раз на Тяпу, стоя спиной к Баклажану, чтобы тот не видел и вышел вон.

В голове молодого Вора крутились мысли о своих дальнейших действиях. Весь план пионера строился на дружбе с Митяем и способности договориться с ним. Не будет Митяя — не нужен будет Гие и пионер. Нельзя трогать самому? На то Никита и Вор, чтоб уметь добиваться результата чужими руками. Отдавать приказы — не говоря ничего.

Ну а ежели пионер и правда сможет что-то выяснить про пропавшие деньги, то и тут не беда. За день до следующего сходняка Журик заедет к Черному. Если тот будет на очке — предложит решение и сговорится. А если спокоен будет Косой — значит, пионер бабло нашел или узнал что-то конкретное. Тогда придется ловить этого пионера, выжимать до суха, ну и… в расход. Сам виноват.

Парочка гостей города Лобня как раз присела в машину. Довольный собой Журик вернулся на переднее сиденье авто и посмотрел на Баклажана.

— Слушай, Тёма! Видел шкета этого, что с Пашей Черным в ресторане был? — дождавшись кивка помощника, Вор продолжил: — Его Слава зовут, погремуха Студент. Пробей мне о нем все, что можно. А главное — найди адресок, где он живет. Лады?

— Не вопрос, Журик! Сделаю! — кивнул Артем и завел машину.

Глава 11

1 декабря 1988 года, г. Лобня. Тяпушкин Александр Сергеевич (Тяпа)

После ухода Журика Тяпа какое-то время сидел в тишине, переваривая случившееся. В комнате висела тяжёлая, давящая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов да потрескиванием углей в печке-буржуйке. За окнами давно стемнело, и жёлтый свет фонаря во дворе скупо пробивался сквозь заиндевевшее стекло, отбрасывая на пол бледные, дрожащие прямоугольники. Тяпа за годы лагерей привык к общению с Ворами, но даже этот опыт не вдруг помогает спокойно реагировать на резкие переходы жуликов — от душевной беседы к грубым, ультимативным предъявам. Сам Тяпа так не умел, видимо, потому Вором не стал и вряд ли уже станет.

Он затушил окурок в переполненной пепельнице, до упора вдавив его в горку пепла, и тяжело вздохнул. Зато многолетнего опыта Тяпе хватило, чтобы понять: Журик изначально приехал с конкретной целью и он не отстанет. Если в ближайшие три дня лобненский авторитет не кинет ответку Митяю, этот московский Вор просто цинканет остальным уважаемым людям, что Тяпа потворствует беспределу прямо у себя же дома. А значит, по сути, сам беспредельщик и есть. А какая может быть ответка фраеру, поднявшему руку на Вора? Только смерть.

В комнату, прихрамывая, зашёл Михалыч. Он опёрся рукой о дверной косяк, секунду постоял, привыкая к полумраку, затем присел за стол. Огладил бороду широкой, заскорузлой ладонью, налил себе рюмку, не глядя, и выпил залпом, даже не поморщившись. Крякнул, вытер рот тыльной стороной ладони.

— Чего? — спросил он, перехватив мрачный взгляд Тяпы.

— Да ничего хорошего, — ответил Тяпа, глядя в стол. Михалыч был его многолетним товарищем, давно исполняя роль помощника по многим Сашиным делам. Занимался в основном хозяйством, в откровенную уголовщину не лез — говорил, хватит, своё насиделся. Но человеком был чуть ли не единственным, с кем Тяпа мог поговорить по душам. — Выкормыш этот Гиевский раком поставил.

— Жулик хочет чужими руками жар загрести? — хмыкнул Михалыч, достал из кармана телогрейки кисет с махоркой и принялся неторопливо скручивать «козью ножку». — Эка невидаль.

Прервавшись на секунду, он отправил в рот кусок буженины — тот немедленно скрылся между покрытыми сединой усами и бородой. Мужчина зажевал, согласно кивая собственным мыслям.

— Да и хер бы с этим Митяем. Я бы и сам рад — перо под брюхо, и всего делов! — буркнул лобненский урка, положил руки на стол и сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Только ты ж понимаешь: за это