Читать книгу - "Коммерсант 1985 - Андрей Ходен"

эти цифры? Нагрузка на квадратный метр, себестоимость порции…

— Изучил отчёты по столовым за последние три года. И нормативы общепита. Это не секретная информация.

— Но для студента… — Кручинин покачал головой, но в голосе уже не было отказа. Был расчёт. — Это амбициозно. Слишком амбициозно. Партком, ректорат… они опасаются резких движений.

— Поэтому и нужно подать это не как резкое движение, а как плановое развитие. Пилотный проект. Если дадите добро, я подготовлю полный пакет документов: обоснование, смету, график. Вам останется только подписать и представить как свою инициативу. — Максим сделал паузу, понизил голос. — Уверен, такой проект будет замечен не только в институте.

Это был намёк. Прозрачный, как стекло. Кручинин его понял. Его карьера замерла на уровне замдекана. Для рывка нужен был яркий, инновационный успех. Кофе-бар, при всей своей кажущейся незначительности, мог стать таким успехом. Особенно если подать его под соусом «заботы о молодёжи» и «рационализации быта».

— А кто будет отвечать за реализацию? — спросил Кручинин, уже глядя на Максима иначе — не как на студента, а как на потенциального инструмент.

— Я. При вашем руководстве, конечно. И при условии, что вы обеспечите административный ресурс.

— А какие у вас… личные интересы в этом проекте? — вопрос прозвучал откровенно, почти цинично.

— Два, — честно сказал Максим. — Первый: снять с себя клеймо «проблемного студента». Второй: получить практический опыт организации процессов. Для будущей работы.

Он не соврал. Просто опустил третью причину — создать легальный канал для оборота денег и связей.

Кручинин молчал, перебирая бумаги. Потом кивнул.

— Хорошо. Готовьте документы. К пятнице. И… — он посмотрел на Максима пристально, — чтобы никаких сюрпризов. Никаких нарушений. Я ставлю на кон свою репутацию.

— Будет сделано.

Максим вышел из аудитории, чувствуя, как в груди разливается странное, двойное чувство. Эйфория от того, что очередные ворота открылись. И горечь — от того, что открылись они не благодаря его уму, а благодаря тому, что он предложил корысть. Кручинину — карьерный рост. Себе — прикрытие.

В коридоре его ждал Сергей, бледный, с глазами, полными тревоги.

— Макс, — он схватил его за локоть, оттащил в нишу у окна. — Тут ко мне подходил… тот, в кожанке. Который с Полозковым. Спрашивал про тебя. Где бываешь, с кем общаешься. Я сказал, что не знаю. Он посмотрел на меня так… будто на мусор. И сказал: «Передай своему другу, чтобы не лез не в свои дела. А то мало не покажется».

Максим почувствовал, как сжались кулаки. Давление нарастало со всех сторон. Волков с одной стороны. Полозков и его подручные — с другой. И где-то в тени — Витька, который может в любой момент исчезнуть, оставив его с каналом, который наверняка прослушивается.

— Ничего, — сказал он Сергею, хотя сам в это не верил. — Просто пугают. Работаем дальше. Кстати, у меня для тебя задание.

Он объяснил про кофе-бар, про необходимость найти несколько надёжных ребят, которые могли бы там работать. Сергей слушал, и тревога в его глазах постепенно сменялась интересом.

— Настоящее дело? — спросил он.

— Настоящее. Легальное. С документами.

— Тогда я в деле, — Сергей выпрямился. — Знаешь, я устал прятаться. Лучше уж так.

Вечером, в комнате, заваленной чертежами и расчётами, Максим готовил документы для Кручинина. Рядом стояла кружка с тем самым кофе от Ларисы. Он позволял себе по глотку в час — как лекарство, как напоминание, что где-то существует другой мир.

Внезапно в дверь постучали. Не как обычно. Три чётких, отрывистых удара.

Максим обменялся взглядом с Сергеем. Тот побледнел. Максим встал, подошёл к двери.

— Кто?

— Открой, Карелин. По делу.

Голос был незнакомым, низким, без эмоций.

Максим открыл. На пороге стоял мужчина лет сорока, в тёмном пальто и шляпе. За ним — тень в штатском, помоложе.

— Карелин Максим Александрович?

— Я.

— Мы из ректората. Вас просят подойти к ректору. Сейчас.

Максим почувствовал, как у Сергея перехватило дыхание. Сам он стоял неподвижно, собирая волю.

— По какому вопросу?

— Узнаете на месте. Одевайтесь.

Дорога в главный корпус прошла в молчании. Мужчина в шляпе шёл впереди, его спутник — сзади. Эскорт. Максим шёл посередине, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в висках. Ректор. Личная аудиенция. Это было либо падение, либо прыжок. Третьего не дано.

Кабинет ректора находился на третьем этаже, в старинной части здания, с высокими потолками и паркетом. За тяжёлым резным столом сидел Пал Палыч Богданов, человек-гора, бывший директор завода, пришедший в науку по партийной разнарядке. Лицо у него было крупным, румяным, но глаза — маленькие, пронзительные, как буравчики.

— Садитесь, Карелин, — сказал он, не глядя, продолжая что-то писать. Голос был густым, басовитым, привыкшим командовать.

Максим сел на край стула. Мужчина в шляпе и его спутник остались у двери, как часовые.

— Мне доложили о вашей инициативе, — начал Богданов, наконец отложив перо. — Кофе-бар. «Диалог». Интересно. Смело. — Он посмотрел на Максима. — И опасно.

— Опасно? — переспросил Максим.

— Любое новшество в нашей системе опасно. Оно порождает вопросы. Зачем? Почему? Кому выгодно? — Богданов откинулся в кресле, сложив руки на животе. — Вы, молодой человек, либо гений, либо авантюрист. Я склоняюсь ко второму. Но у авантюристов иногда бывают полезные идеи.

Максим молчал, понимая, что любое слово сейчас может стать последним.

— Я поговорил с Кручининым. Он за. С Широковым — тот тоже что-то пробормотал про «нестандартное мышление». И даже в парткоме кое-кто заинтересовался. — Богданов сделал паузу, давая словам осесть. — Но есть одно «но». Вы. Вы — тёмная лошадка. С выговором. С подозрениями в спекуляции. С вниманием товарищей из компетентных органов. Не лучшая кандидатура для пионера прогресса.

— Я готов работать под чьим-то контролем, — сказал Максим. — Чтобы доказать…

— Доказать нечего, — перебил ректор. — Доказательства нужны следователям. Мне нужны гарантии. И я их получу.

Он открыл верхний ящик стола, достал папку, бросил её на стол перед Максимом.

— Знакомый?

Максим открыл папку. Внутри лежала фотография. Чёрно-белая, снятая скрытой камерой. На ней он, Максим, передаёт Витьке деньги на скамейке в сквере. Чётко видно и его лицо, и пачку купюр в руках.

Кровь отхлынула от лица. В ушах зазвенело.

— Мы знаем о ваших связях, — тихо сказал Богданов. — Знаем про кроссовки, про семечки, про менялу. Знаем про ваш интерес к складу № 7. И про ваши беседы с капитаном Волковым. Вы, молодой человек, ходите по лезвию.

Максим закрыл папку, отодвинул её. Руки дрожали, но он заставил их лежать спокойно на коленях.

— Что вы предлагаете?

— Я предлагаю сделку, — сказал Богданов просто. — Вы получаете свой кофе-бар. Полную поддержку ректората. Легальный статус. Защиту от мелких пакостников вроде Полозкова. И даже… некоторую свободу действий