Читать книгу - "Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков"

и со стенами ждет меня неудача. Память стен стер пожар. Давний пожар, может, даже тех самых времен, какие ищу я. Но опалившее стены пламя ожгло и меня…

Брат библиотекарь говорил потом, что закричал я страшно, перепугав даже королевских гвардейцев. Но я этого не помню. Я слышал только вопли отрезанных огнем от выхода поварих и посудомоек. Сохрани Господь!

А тогда, в трактире, отпаивали меня горячим вином, пока не перестали дрожать руки и голос не вернулся. И после моего рассказа Отец Предстоятель покачал головой и сказал:

– Глупы были наши надежды что-то здесь узнать. Однако же теперь не можем мы упрекнуть себя, что не попытались…

С тем и вернулись мы в монастырь.

КОРОННЫЙ ЛЕС

1. Смиренный Анже, послушник монастыря Софии Предстоящей, что в Корварене

Простой бархатный кошелек, отделанный витым шнуром. Ни герба, ни вензеля, только маленький четырехлистник, вышитый серебряной нитью. Разве что белое серебро шнура на фиолетовом бархате: цвета королевского дома.

– И это – кошелек принца? Принца Карела?

– Так мне сказали. – Отец Предстоятель пожимает плечами.

Я провожу пальцами по серебряной вышивке. Четырехлистник помнит создавшие его руки. Нежные, тонкие, ухоженные руки. И тихий шепот, предваряющий каждый стежок: «Заклинаю силой своей. Заклинаю волей своей. Заклинаю любовью своей. Щитом послужишь сыну моему. От взгляда нелюди, от слова нелюди, от касания нелюди. Оградишь. Охранишь. Убережешь».

Королева Нина.

– Да, это кошелек принца, – шепчу я. – Но как попал он в Готвянь?

– Если тебе это интересно, Анже, ты узнаешь. – Отец Предстоятель улыбается снисходительной отеческой улыбкой. – Но не это важно нам. Отыщи лучше, каким стал принц Карел к началу своей юности. И имей в виду, кошелек этот пробудет у тебя только три дня. Потом мы должны будем отправить его обратно.

– Три дня?!

Пресветлый разводит руками, словно извиняясь передо мной.

– Три, и один из них – праздничный. Ты держишь в руках чтимую реликвию уважаемой в Готвяни семьи, так-то, Анже. И наше счастье, что семья эта в родстве с аббатом королевской часовни. Именно он уговорил их расстаться ненадолго с семейной реликвией во славу Святой Церкви.

Три дня… как приятно пальцам мягкое прикосновение бархата, как будоражит стремительная мягкость шнура… только три дня.

Склоняю голову:

– Благословите на работу, Отец. Начну прямо сейчас.

2. Карел, наследный принц Таргалы

Карел идет по следу браконьера.

Низкие темные тучи обещают снегопад. Наверное, браконьер тоже поглядывает на тучи, думает Карел. Ждет снега. Боится, что возмездие настигнет раньше, чем заметет следы спасительница-непогода. Бедолага, дерзнувший поднять руку на коронную дичь, дабы спасти семью от голодной смерти. И не сумевший сделать дело чисто.

Браконьер стрелял в косулю. От страха дрогнула рука, или он попросту не умеет стрелять толком? Однако посмел же войти с оружием в Коронный лес! И теперь догоняет подраненную косулю, а за ним идет закон.

– Она слабеет? – спрашивает Карел. – Мне кажется, крови стало больше, и след не такой ровный.

– Да, мой принц, ты верно заметил. – Герберт перехватывает поудобнее самострел. – Молодчина. Он должен быть уже близко.

С Карелом идут Герберт и Джозеф. Два королевских егеря – и больше никого. Пожалуй, именно поэтому Карел так любит проводить время в Коронном лесу. В Корварене мать слишком опекает его.

Дикий крик доносится до них – оттуда, куда ведет двойной след, помеченный пятнами крови. Дикий, полный смертельного ужаса… и обрывается, захлебнувшись.

– Что это? – потрясенно шепчет Карел.

– Карел, мы обязаны пойти туда, – тихо говорит Герберт. – Но я не уверен, что мы имеем право туда идти, когда с нами ты.

– Ерунда, – с вернувшейся уверенностью возражает принц. – Ты же знаешь, даже моя мать в конце концов разрешила мне охотиться с вами. А там, кажется, есть на кого поохотиться.

– Твоя мать королева доверила нам твою безопасность.

– А мой отец король доверил вам сделать из меня охотника, и у вас это неплохо получается.

– Ну, ты хороший ученик, – бормочет Джозеф. – Херби, не трусь, нас ведь трое. Пойдем поглядим, что стряслось с нашей дичью.

– За труса ответишь, – бурчит Герберт. – Карел, приготовься стрелять.

– Уже, – отзывается Карел, взводя самострел. – Пошли?

Герберт кивает и двигается вперед. Карел, как всегда в опасных ситуациях, пристраивается чуть сзади и правее. Он не признался бы вслух, тем более сейчас, но крик испугал его. Принц Карел любит Коронный лес. Он проводит здесь куда больше времени, чем подобает наследному принцу (так, во всяком случае, говорит его мать королева всякий раз, как он собирается сюда, и всякий раз, когда он возвращается отсюда в Корварену). Но такой крик принц услышал впервые, и жутко думать о том, что может он означать. Однако в свои четырнадцать Карел знает твердо – страх можно победить, только встретив его глаза в глаза.

Долго идти не приходится. Карел был настороже, и все же щелчок самострела Герберта и звериный рев застают врасплох. Проглядел такую громадину! Принц, да ты совсем того… Карел стреляет, когда медведь становится на задние лапы шагах в десяти от него – и совсем близко, шагах в трех, от выхватившего широкий охотничий нож Герберта. Стреляет, как во сне, не думая, не сомневаясь, не опасаясь промаха… тренькнувший мигом позже самострел Джозефа словно будит его, доказывает – всё всерьез. Карел оторопело смотрит, как валится на снег невероятно огромный зверь, как отскакивает в сторону Герберт… а самого ноги не держат, ухватился за кстати пришедшийся рядом дубок, рот хватает холодный воздух. И хоть бы глаза отвести, так нет! Егеря вдвоем копошатся вокруг медведя, и помочь бы надо, а принца дрожь бьет, как распоследнего слюнтяя. Потому как понял, что увидит дальше по этому проклятому следу.

– В сердце, – говорит Джозеф, остановившись прямо перед ним. – Твой трофей, принц. Поздравляю. Отец будет тобой гордиться.

– Честно говоря, я испугался… – Карел с трудом отводит взгляд от мертвого зверя.

– Что ж, страх тебе не помешал. – Джозеф чуть заметно усмехается. – Тем больше честь. Прекрасный выстрел, принц.

– Вы с Гербертом тоже стреляли.

– Болт Герберта скользнул по черепу. Бывает, и часто – у этих тварей крепкий череп. Зверюга только рассердилась.

– Но ведь ты попал?

– Попал. Тоже хороший выстрел, но твой был первым. Хлебнешь? – Джозеф протягивает Карелу фляжку.

– Да, пожалуй, – Карел отхлебывает, вздрагивает, кривится. Вино отвратительно на вкус, кислое, но крепкое, как раз согреться. – Спасибо, Джозеф. Теперь я готов идти дальше.

– Герберт и сам там разберется.

– Я должен, – тихо говорит Карел.

– Почему это? – Джозеф, кажется, удивляется неподдельно.

– Лучше мне один раз увидеть