Читать книгу - "Черные корабли - Джо Грэм"

Позже все ели свежевыпеченный хлеб с медом; дети, смеясь, носились кругами и плясали. Даже Анхис выглядел благодушным, и Ней легко сносил все поддразнивания насчет того, как он был Владыкой Мертвых.

Он истинный сын своей матери, подумалось мне, ему надо было стать жрецом. Мы подошли бы друг другу идеально. Теперь же оставалось только выбросить эту мысль из головы.

Кос обхватил меня за плечи, другой рукой обнимая Тию, которая не переставая разговаривала и поедала хлеб. Сейчас мне не нужно было уединяться для молитвы. «Благодарю тебя, великая Владычица», — подумала я от всего сердца.

Все последующие дни праздничное настроение не уходило. Настало время дождей; между камнями, которыми был вымощен двор, пробилась трава. Воздух стал прохладнее, морские ветры уносили прочь застоялые запахи города. Тия округлилась, как положено к этому сроку, и выглядела теперь не такой изможденной и худенькой.

Ней и Кос часто уходили в гавань — покупали доски и следили за починкой кораблей. Вскоре стало ясно, что Кос не справится в одиночку, и мы наняли местного мастера, чтобы он с тремя подмастерьями помог в работе. Кос подобрал трех подходящих мальчишек из наших — учиться ремеслу.

Тем временем Иамарад устроил несколько сделок и удачно сбыл что-то из товаров, привезенных нами из Миллаванды. Они с Ксандром часто уходили на торжища, да и остальные начали постепенно осваивать город. В один теплый ясный день я тоже решила выбраться из дома. Хоть я и не служу Владычице Моря, мне показалось нелишним наведаться в ее храм, поскольку я теперь принадлежу Ее народу и в морских странствиях полагаюсь на Ее милость. К тому же мне было любопытно.

Огромный храм Владычицы Моря, которую в Библе зовут Аштерет, занимает здесь не одно здание — ему отдан целый квартал с большим торжищем посредине. Камни, которыми вымощены улицы, обтесаны настолько тонко, что швы между ними почти незаметны; колодцы окружены невысокой каменной кладкой, чтобы было удобнее набирать воду, не расплескивая. На торжище собран товар со всего мира — голуби и ягнята для жертвоприношений, драгоценные металлы и камни, продукты, слоновая кость, рог, алебастр и даже ткани из тончайшего египетского льна. Но самое ценное здесь папирус, записи на котором теперь называют по имени Библа.

Торговля идет на глазах у богов, и жрецы получают десятую часть всей прибыли, взимая плату дебенами серебра или молодыми козлятами. Ее святилище венчалось крышей из благоуханного кедра, с потолочными балками в толщину человека — таково богатство здешнего храма.

В простом хитоне и черном покрывале я выглядела как служанка, вышедшая за покупками. Благовоспитанные женщины Библа не ходят пешком, а передвигаются в изящных носилках с занавесками из тонких тканей, в сопровождении носильщиков и рабов, так что вряд ли кто-то примет меня за жрицу.

Не знаю, чего я ожидала, — наверное, подобия островных храмов. Но меня встретил огромный гулкий зал; от алтаря еще струился запах жертвенной крови, хотя утро близилось к разгару и день был не праздничный. Между колоннами попадались люди: кто-то зашел, чтобы укрыться от жаркого солнца, кто-то отдыхал от торговой суеты или разговаривал с храмовыми прислужницами. Я раньше не знала, что за цену жертвоприношения здесь можно провести время, уединившись со служительницей Аштерет — храмовой рабыней. Потому-то вечерами здание ярко освещено, и беспрестанные приношения текут сюда от моряков из любых земель.

Сейчас, утром, масляные светильники уже погасли и факелы прогорели дотла, на резных колоннах виднелись полоски копоти. Я вышла на середину; в просторном зале мои шаги отдались эхом.

Изваяние, вырезанное из цельного камня, возвышалось над полом почти на два человеческих роста. Нарисованные глаза устремлены в сторону моря, в поднятых руках застыли систр и хлебный колос: в здешних краях Ее чтут не только за морское владычество. Священная змея, нарисованная вдоль нижнего края одежд, казалась такой же оцепенелой и безжизненной, как и все изваяние. Могущество здесь чувствовалось, но статуя не была его средоточием.

Опустившись на колени у Ее ног, я ждала.

Ничего не происходило. Я слышала, как приближаются и удаляются шаги, как набегают волнами звуки торжища. Если Она и обращала ко мне слова, меня они не коснулись.

Через некоторое время я поднялась и отошла к левой стороне зала. Каменные стены примерно на высоте моего роста переходили в кедровые, их перекрывал кедровый потолок.

По каменной части стен вилась резьба. В некоторых линиях угадывались знаки, которые используются здесь для передачи слов. Я не могла их прочесть. Та, что была пифией, считала для меня ненужным умение читать и писать даже на языке островов, а письмо Библа выглядело неизмеримо более сложным, к тому же знаки походили один на другой почти до неразличимости. Я видела в них только рисунок — часто повторяемые символы; должно быть, они складываются в обычные слова здешнего языка. Но языка я не знала, а без слов рисунок оставался приятным для глаз — и только.

Я повернулась уйти, когда раздался знакомый голос.

— Останься еще хоть на миг, не уходи, — сказал Ксандр. — Пожалуйста!

Я приняла это на свой счет — но лишь до того, как обернулась. В тени колонны, почти у Ее изваяния, ко мне спиной стоял Ксандр.

— Я не могу, — ответила девушка, отнимая руку и отступая назад, в полосу солнечного света, где я могла ее разглядеть. Лет пятнадцать — первая пора женственности: маленькая грудь, стройное тело; умащенные волосы сбегают вдоль спины завитками. Запястья схвачены браслетами, пышные юбки струятся пурпуром и золотом, красные губы и соски выделяются на коже цвета слоновой кости. Да, красивая…

— Хоть на миг, — повторил он.

Она помедлила, нахмурив крылатые брови.

— Хорошо, только на миг, — произнесла девушка, делая шаг обратно и закидывая руки ему за шею, белые руки поверх его черных волос. Он поцеловал ее — и мне надо было отвести взгляд, мне ни к чему видеть, как его губы прижимаются к ее рту требовательно и нежно, как его рука ласкает изгиб ее спины. Но я застыла на месте, не в силах отвернуться, хотя сердце билось уже где-то в горле.

— Я тебя еще увижу? — Он оторвался от ее губ, хотя их лица, светлокожее и смуглое, еще почти соприкасались.

— Да. Потом. Обещаю.

Торопливый стук золоченых сандалий разнесся по каменному полу.

Я стояла в тени колонны, Ксандр меня не видел. Я дождалась, пока он ушел.

Искалеченная нога и пыльные черные одежды — я выгляжу как рабыня, посланная за покупками. Удивительно ли? Разве не в рабстве я родилась?

Что мне до Ксандра и его дел? Он мне не родич и не возлюбленный. Его даже не назвать другом. Он просто кормчий того корабля, на котором мне выпала судьба плыть.

Я шла обратно к гавани, чувствуя растущую ярость. Что мне за дело? Чего я ждала? Почему я решила, что Ксандр не такой, как прочие моряки, блудливо урывающие удовольствие на всяком берегу, не задумываясь о завтрашнем дне? Отчего ему не походить на остальных мужчин, падких лишь на красоту?