Читать книгу - "Ухорез 1-5 - Василий Горъ"

СБ-шник пообещал сделать все, что в его силах, и доложить о решении вышестоящего начальства даже в том случае, если ему запретят это делать, сбросил вызов, набрал меня буквально через пять минут и виновато вздохнул:

— Олег Леонидович, ворота откроют. Но есть ненулевые шансы на то, что не сразу — могут вмешаться ваши братья…

…Позволять экс-родичам строить из себя вершителей моей судьбы я не собирался. Поэтому набрал матушку, попросил у нее прямой номер Алексея Юрьевича, «постучался» к нему, заявил, что подъезжаю, и дал понять, что на попытку помурыжить меня у ворот или где-нибудь еще воздам ему лично.

Воспоминания об испытанном унижении еще не выветрились из памяти без пяти минут нового главы рода, а повторять испытанное очень не хотелось, так что на территорию поместья меня впустили без проволочек. Правда, Павел со Станиславом, обнаружившиеся рядом с КПП, проводили мои автомобили ненавидящими взглядами, но я их проигнорировал — объехал особняк против часовой стрелки, подогнал «автомат» к окну своей бывшей гардеробной, закрыл «Гепард» и потопал к ближайшему входу. А уже через полминуты обнаружил, что дверной замок, еще недавно настроенный на мою биометрию, уже перепрограммирован, а дверь открыта.

Я собрался, было, смертельно обидеться и как следует разойтись, но оружие оказалось в шкафу. Да, стоящим не на своих местах, но в том же самом количестве. Тем не менее, я поддался требованиям паранойи и решил провести неполную разборку всех стволов, чтобы убедиться в том, что не пропало ни одной детали. Начал с отцовской «Точки». Обнаружив патрон в ее патроннике, не на шутку разозлился, поднял верхний цинк, наткнулся взглядом на второй, вскрытый, и… получил прекраснейшую возможность сорваться — возникший на пороге Павел Алексеевич — восемнадцатилетний студент владимирской академии искусств — поинтересовался, с чего это я вдруг такой наглый. При этом имел глупость использовать обсценную лексику, поэтому поймал левый боковой в печень, сложился в три погибели и прилег отдохнуть. Из-за чего его шестнадцатилетний братец Станислав Алексеевич — кстати, тот самый, который пытался наложить лапы на мой «Гепард» — и потерял дар речи. Ну, а я воспользовался возможностью толкнуть речь в тишине и сообщил, что пишу все происходящее на телефон, соответственно, был в своем праве. А после того, как заметил в глазах парня бессильную ярость, сделал провокационное предложение:

— Впрочем, если у тебя есть желание помахать кулаками, то я поддержу этот почин. Правда, сильно сомневаюсь, что такому домашнему мальчику, как ты, это понравится, но в данном случае удовольствие — дело десятое. Ведь тут — вопрос чести, верно?

— Тебе это даром не пройдет! — без особой уверенности в том, что говорит, прошипел он.

 И, тем самым, подставился:

— Что, настолько боишься огрести от того, кто на год младше, что предпочтешь отомстить чужими руками?

— Ты… ты… ты… — начал, было, он, но понял, что повторяется, психанул и куда-то унесся. Кстати, забыв о стонущем старшем брате. Так что это тело великодушно вынес в общий коридор я. После чего вернулся в гардеробную и продолжил заниматься делом.

В процессе обнаружил, что из двух пистолетов стреляли, вызвал к себе начальника СБ и потребовал записи, на которых запечатлен весь цикл проникновения в покои, изъятия оружия, вскрытия цинков и стрельба. Дабы, в случае чего, не оказаться фигурантом какого-нибудь уголовного дела. А для того, чтобы служака не уперся, честно предупредил, что если записи вдруг не найдутся, то я вызову полицию, сообщу, что моим оружием кто-то пользовался, и устрою обитателям поместья веселую жизнь.

Мужик прекрасно понимал, чем чреват подобный вызов, поэтому запись нашлась, и я, просмотрев ее с начала до конца, со спокойной душой продолжил подготовку к переезду. А ближе к середине погрузочно-разгрузочных работ принял звонок матушки, услышал в ее голосе «не такие» нотки, подобрался и ответил на заданный ею вопрос чуть распространеннее, чем собирался:

— Закончу минут через пятнадцать — перетаскал в грузовик все, кроме твоей одежды и обуви. А что?

— Заканчивай побыстрее и выезжай из поместья, не задерживаясь! — не попросила, а потребовала она.

— Ускоряюсь… — «доложил» я и спросил, что случилось.

Матушка как-то странно засопела и вздохнула:

— Случилось… завещание: папа поручил сыновьям продолжить родовое дело и разделил между ними акции сети гостиниц, двух заводов и чего-то там еще в равных долях. А все ценные бумаги, средства на своем личном счету и небольшой домик в Крыму оставил нам с тобой. Да, братья получили в разы больше, чем мы. Но Райка надеялась, что Алексей унаследует абсолютно все, и настропалила его именно на это. Поэтому в данный момент он в бешенстве и теоретически может натворить дел.

— Пусть попробует! — злобно ощерился я и облек в слова даже не мысли, а ощущения: — Я забираю НАШЕ имущество из поместья, в котором какое-то время жил АБСОЛЮТНО ЗАКОННО. Причем забираю не втихаря, а заранее предупредив нынешнего владельца о своем приезде. Поэтому ускорялся, думая, что нужен тебе. А торопиться из-за грядущего приезда уже-не-родича или его плохого настроения даже не подумаю.

Она помолчала в трубку секунд семь-восемь, а затем заговорила совсем другим тоном:

— Ты прав: нам невместно пугаться кого бы то или чего бы то ни было. Так что не спеши…

…Я взял с подоконника гардеробной самый последний баул минут через двадцать после того, как закончил беседовать с матушкой, отнес в грузовой отсек «автомата», прикоснулся к сенсору закрывания двери и вальяжно пошел к «Гепарду». А шаге на пятом-шестом услышал голос блондинистой дурынды, повернул голову вправо и обнаружил, что она смотрит на меня из окна второго этажа. В принципе, ее риторический вопрос можно было и проигнорировать, но я не хотел выглядеть ни робким, ни забитым, поэтому «ответил»:

— Воспитанные люди начинают общение с приветствия. Запомнить это правило удается не всем, но у меня с пониманием внутренней логики этикета проблем нет, поэтому, для начала, здравствуйте…

Державина аж задохнулась от возмущения, а я, как ни в чем не бывало, продолжил