Читать книгу - "Кодекс Охотника. Книга XXXXXL - Юрий Винокуров"

сказочку, где в конце все умерли, потому что сказки со счастливым концом, маленькая Асса, почему-то не любила. Шланг не заставляют четвёртый час подряд изображать лошадку, в процессе чего тебе реально может оторвать уши Антон Александрович. На шланг, в конце концов, не охотится Сан Саныч, который недавно научился поджигать предметы взглядом и теперь искал, на ком бы потренироваться.

И вот что самое смешное. У Купера, на минуточку, было тридцать три собственных ребёнка. Тридцать три! Целый отряд, которым уже… не то, чтобы пока гордился, но точно знал весь Орден! И как-то же он их… ну ладно, честно говоря, их растил Остров, Великое Древо и эльфийки, а затем воспитывал Орден, немного Дэн, немного Мак, а сейчас Райнер, все Великие Охотники, на минуточку, но это детали. Главное, что своих тридцать трёх «богатырей» он пережил спокойно, а на пятерых родственников у него уже дёргался глаз. Видимо, проблемы от детей Сандра множились по какому-то другому курсу, как и от самого его легендарного батяни. Один к десяти примерно.

Спасение пришло, откуда не ждали. Дверь открылась, и в детскую вошла Катя. Живая и довольная, в дорожном плаще, а следом вплыла целая процессия сумок с гостинцами.

— Куперушка, — промурлыкала она, и от этого «Куперушка» у него уже выработался рефлекс, это означало, что… свобода, блин! — Соскучилась я по мелким. Сдавай вахту.

Купер не верил своему счастью, пока в детскую следом за Катей не заглянул сам Первый Охотник. И вот тут стало понятно, что вахту сдавать рано: при главе Ордена смыться не получится. Пришлось усилить режим «шланга» и очень внимательно заняться сбором разбросанных игрушек.

— Екатерина, — Первый прикрыл за собой дверь. — На пару слов.

— Ой, да говорите здесь, — отмахнулась Катя, уже подхватывая на руки Агату. — У меня от детей секретов нет. А Купер у нас вообще душка, да, Купер?

— Угу, — честно подтвердил Купер, вытирая несуществующую пыль с игрушечного голема. Мифрилового, на минуточку.

— Хорошо, — Первый явно решил не тянуть. — Тогда прямо. Ты беременна. И при этом последние месяцы носишься по самым горячим точкам Многомерной так, словно хочешь кому-то что-то доказать. Пустотники, походы, теперь вот к Анне через трущобы… Екатерина, я знал многих отчаянных женщин, но даже они в твоём положении сбавляли обороты. Сандр не оценит, если пострадаешь ты или ребёнок. И я, честно говоря, тоже не оценю. Хватит «приключаться»!

Купер аж голема чуть не выронил. Вот это новости. Хотя, если подумать, узнал он об этом одновременно с половиной Крепости, потому что голос у Первого был командирский, а двери в детской — так себе.

Катя выслушала всё это молча, одной рукой разбирая подарки, а другой — покачивая Агату. Потом фыркнула. Причем, не особо раздраженно, скорее, как фыркает кошка, которой указали, где ей положено спать.

— Спасибо за заботу, Первый. Я серьёзно, без сарказма. Приятно, когда о тебе переживает целый глава Ордена, — она улыбнулась. — А теперь послушайте меня. Решать я буду сама. Это мой второй ребёнок, и уж поверьте, я точно пойму, когда и как действовать, чтобы никому не навредить. Асса, вон, выросла, и ничего. Ходит, пусть и пока особо не разговаривает, Тьму приручает.

Асса, услышав своё имя, важно кивнула из угла, не отрываясь от Проклятого талмуда.

— В любом случае не переживайте, — Катя уселась на пуфик и жестом фокусника достала откуда-то яблочное пюре. — Прямо сейчас я никуда не собираюсь. Буду сидеть с детишками, потому что соскучилась. Долго сидеть. Устраивает?

Первый несколько секунд смотрел на неё, потом хмыкнул. Кажется, он уже понял, что спорить с жёнами Сандра себе дороже. Мудрый человек. Тысячелетия опыта!

А Купер понял: вот оно, окно. Второго такого не будет.

Тем более что повод имелся, и повод роскошный. Крепость со вчерашнего дня гудела, как улей: Великая Охота! Настоящая, всем Орденом, как в легендах! Старейшины засели в архивах, поднимали карты Паракартиса, а Первый собирал Великих Охотников формировать стратегию. Мак уже был здесь. А вот Дэн где-то шарился, как всегда, и его требовалось вернуть.

Нет, понятно, что Дэна можно было просто позвать. Способы имелись. Но когда Первый при Купере обронил, что «Дэна надо бы вернуть», молодой Охотник среагировал быстрее собственной тени.

— Я найду! — выпалил он, уже стоя в дверях. — Я его ученик, я его чую… ну, почти! Верну в лучшем виде!

И, пока никто не успел уточнить детали или, упаси Кодекс, передумать и вернуть его к погремушкам, Купер ввинтился в Тень так, что воздух в Крепости громко схлопнулся и охранные системы встревожились.

Куда именно он отправился искать наставника? Ну-у… Тут ведь как. Дэн же Великий Охотник. А Охотника надо искать там, где интересно. А самое интересное место во всей Многомерной сейчас было ровно одно: окрестности одной полузакрытой планеты, вокруг которой собралась вся падаль мироздания.

Логика была железная. Ну, почти…

Многомерная Вселенная

Пространство рядом с Закрытым Миром «Земля»

Скаргул, владыка Гниющих Полей, бог мёртвой плоти в четырнадцатом поколении, пребывал в прекрасном расположении духа. Во всех своих трёх головах одновременно!

Дела шли восхитительно. Осада Запретного Мира была лучшим, что случалось с ним за последние пару тысяч лет. Сражения гремели одно за другим, армии Скульптора перемалывались в костную муку, и после каждой заварушки оставались целые поля восхитительных, сочных, никем не прибранных останков. Скаргул сам не воевал.

Видит Предвечная, воевать он не любил и не умел. Скаргул просто всё… подбирал. Обгладывал, впитывал и складировал. Падальщик — профессия древняя, уважаемая, а главное, безопасная. Пока большие ребята выясняют отношения, маленький скромный бог тихонько богатеет. Ведь всем нужны кости! А во время войн они стоят еще дороже!

Точнее, так было до вчерашнего дня. Вчера по новому Союзу Смерти поползла весть. Опасная весть! Сначала все офигели… Поверили не сразу, уж слишком это выглядело… стремно. Потом кто-то переспросил, другой уточнил, третий выяснил лично. И весть подтвердилась.

Охотники объявили Великую Охоту!

Скаргул был достаточно стар, чтобы помнить прошлую. О, он прекрасно её помнил, хоть и предпочёл бы забыть. Тогда он был молод, глуп и тоже думал, что его, скромного собирателя падали, никто не тронет. В итоге двести лет, двести, мать их, лет он просидел, замуровавшись в туше дохлого Чумного левиафана, дыша через трубочку и вздрагивая от каждого шороха. С тех пор у него дёргалось третье веко на среднем глазу правой головы. Каждый раз,