Читать книгу - ""Фантастика 2025-155". Компиляция. Книги 1-32 - Сергей Александрович Плотников"

и соседи не слишком шумные. А главное, обходится всего пятьдесят су в месяц.

Я уже открывал дверь, когда за спиной раздалось громкое покашливание.

— Dobryi vecher, Konstantin Platonovich.

Что?! Резко обернувшись, я упёрся взглядом в незнакомца. Наверняка дворянин, по одежде видно. Но не местный — такие парики уже пару лет как вышли из моды. И саквояж в руке иноземный, в Париже таких нет.

— U menya pismo dlya vas.

Пришлось напрячься, подбирая слова подзабытого языка:

— Zdravstvujte. Prohodite, pogovorim u menya bez lishnih svideteley.

Распахнув дверь, я пропустил его вперёд и указал на лестницу. Пока мы поднимались в мансарду, я судорожно вспоминал родную речь.

Мне было двенадцать, когда в Москве случилась вспышка чумы. Жар, беспамятство, месяц не мог встать с кровати. Но я выжил, а родители — нет. Дом оказался в залоге, родня не спешила забрать к себе сироту без Таланта…

Спасибо дальнему родственнику, троюродному дядьке, которого я даже не видел. В тот год в Сорбонну посылали делегацию: десяток великовозрастных балбесов под началом графа Шувалова. К ним-то меня дядька и пристроил.

Вот так я и оказался в Париже. Шувалов со своими балбесами уехал домой несколько лет назад, как только они получили бакалавров. А я остался: на родине без денег, знакомств и протекции делать было нечего. Да и честно скажу — в Париже мне нравилось, а ехать в далёкую холодную страну не хотелось.

— Сюда.

К моему удивлению, русские слова легко сошли с языка сами собой и даже говорить получалось без акцента.

— Прошу, — я отпер замок и впустил неожиданного гостя в свою скромную комнату. — Кто вы такой?

— Пётр Бобров, к вашим услугам. Я здесь по просьбе вашего дяди, Василия Фёдоровича.

— Дяди?

Кхм, неожиданно. После того как родственник отправил меня в Париж, я больше не получал от него вестей. Хотя он мог бы и помочь деньгами, чтобы мне не пришлось унижаться перед Шуваловым в первые годы.

— И что он хочет?

— Вы должны немедленно возвратиться в Россию.

— Простите, сударь, не думаю. Я не собираюсь уезжать из Парижа.

— Ваш дядя при смерти.

— Соболезную.

— И хочет назначить вас наследником своего состояния.

От такого известия я закашлялся.

— Что? Наследником?

— Да, Константин Платонович. Вы обязательно должны ехать, чтобы дядя утвердил завещание.

Я задумался. Наследство это хорошо, даже очень. Но путешествие в Россию займёт не один день, а сбережений у меня негусто. Да и неизвестно, что там собирается оставить мне дядька. Трижды перезаложенное поместье? Карточные долги? По рассказам студентов-дворян, такое частенько случалось.

Видя мой скепсис, Бобров слегка улыбнулся.

— Давайте присядем, и я расскажу подробнее. Вы ведь не виделись с дядей очень давно?

Он поставил на стол саквояж, открыл и принялся выставлять пузатые бутылки.

* * *

— Ты пойми, — Бобров после третьей кружки слегка окосел и перешёл на «ты», — я Василия Фёдоровича безмерно уважаю, ценю и…

Поскольку мой ужин пошёл на закуску, я больше ел, чем пил, и чувствовал себя вполне трезвым. И Боброва я слушал скорее как развлечение.

— И уважаю, — повторился Пётр, — да, уважаю! Старик, конечно, не сахар, и соседи его не любят. Но ведь он глыба. Глыбище! Сподвижник самого Петра. А поместье? Какое поместье! Тридцать тысяч десятин!

— Где?

— Что где?

— Поместье.

— Ммм… В России.

— Это я понял. Где конкретно?

— Там, — Бобров махнул рукой, — рядом с Муромом. Вёрст десять всего от города.

Матерь Божья! Это, похоже, несусветная глушь и провинция.

— А эти… — я щёлкнул пальцами, пытаясь вспомнить нужное слово, — как их… Krepostniye. Сколько?

— Душ-то? — Бобров замялся. — Не очень много. Точно не знаю, Василий Фёдорович не любит рассказывать о своих делах.

— Орки?

— Кто?

— Крепостные.

— Да, естественно.

— Тогда не поеду.

Первые три года в Сорбонне меня самого дразнили орком. С пренебрежением и брезгливостью. Пришлось вызывать на дуэли каждого, вякнувшего в мою сторону. Когда счёт побед перевалил за сотню, все молчаливо согласились считать меня человеком.

— Не поеду, — повторил я, — не хочу жить среди варваров-орков.

— И ничего не варвары, — Бобров обиженно поджал губы, — у нас многие дворянские роды орковские. Смешались, конечно, с людьми, но самые что ни на есть орки. У меня тоже орки в роду были. Даже сам Пётр…

— Что Пётр?

— По бабушке, — со значением подмигнул Бобров и поднял кружку. — За Петра Великого!

Мы чокнулись и выпили до дна.

— Всё равно не поеду.

— Но почему?! Кто ты здесь в Париже? Бедный студент? А дальше? Пойдёшь работать к какому-нибудь барону? Магические пистоли делать или защитными Печатями стены укреплять? Я прав? На королевскую службу тебя всё равно не возьмут.

Бобров прищурился, выкладывая аргументы, и стал загибать пальцы.

— А в России ты будешь дворянином. С землёй, доходом и уважением.

— У меня нет Таланта.

— Ой, я тебя умоляю!

Он всплеснул руками.

— Думаешь, он там у всех подряд? У меня нет. У московского губернатора — нет. У графа Шувалова — тоже нет! Он сейчас знаешь кто? Генерал-фельдцейхмейстер! Всей артиллерией заведует. Любимчик нашей матушки-императрицы, между прочим.

Вот оно что! А я-то думал, на кой чёрт Шувалов чуть ли не за свой счёт учил в Сорбонне этих балбесов. Он оружейников из них готовил, и сам, похоже, нахватался Высокого искусства.

— Это здесь ты бакалавр, один из тысячи. А в России будешь уникальным специалистом. Хочешь — сам организуй всякие мануфактуры, хочешь — купцам на заказ делай. Или к матушке-императрице на службу поступай. Она таких, как ты, ценит!

С такого ракурса я на проблему не смотрел. Верно говорит зараза Бобров: деланный маг, знаток Высокого искусства в России зверь редкий. Своих по пальцам можно пересчитать, иностранцы не часто приезжают. Можно неплохо подняться, если смотреть по сторонам и ловить выгоду.

— А Искусники с Талантом?

— А что они? Ты им не конкурент, они в императорской армии генеральские погоны зарабатывают. Или в Сибирских наместничествах сидят.

Точно-точно, я и забыл — у русских дворян считается потерей чести разменивать Талант на низкую работу со Знаками и Печатями. Впрочем, здесь, во Франции, нравы те же самые — дворяне с Талантом или в гвардии короля, или усмиряют дикарей в заморских колониях.

— Костя, поехали, — Бобров обнял меня за плечи одной рукой, — не пожалеешь. Если не понравится, продашь наследство и обратно вернёшься. Хоть при деньгах будешь. А то смотреть без слёз не получается, как ты живёшь.

Он обвёл рукой мою убогую мансарду.

— Не хочу.

— Ладно, — неожиданно легко согласился Бобров, — тогда давай выпьем!

Из саквояжа появилась ещё одна бутылка.

— Из России привёз, хлебное вино двойной перегонки.