Читать книгу - "Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский"

сериалу про Дом… Гальперина между делом непринуждённо отстояла кандидатуру Алёны, коротенько рассказав о кидании последней с крыши этого самого дома.

- Что, прямо вот с крыши броситься собиралась? – заинтересовался Герасимов.

- Честное пионерское, - взял я инициативу на себя, - с большим трудом снял её оттуда.

- А вот мы у неё самой и спросим, - и он задал вопрос непосредственно ей, она напротив сидела, - так прямо вот и спрыгнула бы?

Алёна помялась немного, а потом честно ответила:

- Вот прямо так и спрыгнула бы – зачем мне на этом свете жить оставалось?

- И что же такого тебе Сергей сказал, что ты передумала?

Она посмотрела на меня, я утвердительно наклонил голову, мол вываливай уже всё без разбора, и она и вывалила:

- Он сказал, что меня в Америке ждут, поеду на премьеру нового фильма через неделю… я и передумала прыгать…

- О как… - только и смог высказать Герасимов, - это правда или как? – это уже ко мне вопрос был.

- Чистая и беспримесная правда, 999 пробы, - ответил я, - с утра созванивался со Спилбергом, он сказал, что его заинтересовала фотография одной актрисы из нашего сериала… дальнейшее, надеюсь, понятно.

- Даааа, - нехорошо как-то протянул Герасимов, - а меня вот никто в Америку не приглашает…

- Да какие ваши годы, Сергей Аполлинарьич, съездите ещё и не раз… это я вам как автозаводский пацан твёрдо обещаю.

Тут уже все собравшиеся не выдержали и дружно заржали.

- Зря смеётесь между прочим, - продолжил я, - вот спросите у той же Алёны или Инны с Вовой, часто я своих обещаний не выполнял?

- Спрашиваем – Инна, скажи пожалуйста, - обратился к ней Герасимов, - часто Сергей свои обещания не выполнял?

- За последние два года не было такого, Сергей Аполлинарьич, - твёрдо ответила она.

На этом американская тема плавно и закруглилась. Из дальнейшего запомнилась только беседа с Олей Остроумовой – вблизи она оказалась далеко не столь сексапильной, как на экране, и юмора она не воспринимала от слова «ни разу», это было моим главным разочарованием в этот вечер.

На танцах тоже ничего примечательного не случилось, даже не подрался никто – поздно вечером проводил гостей до трамвая, им в гостиницу ближе всего так было, потом выпроводил последних засидевшихся танцоров из клуба и закрыл его на замок, а дальше сел на лавочку в абсолютно пустом дворе и попытался составить план действий на ближайшую неделю. Ну с видеоклубом кажется всё закрутилось, только за сегодняшний день выручка составила сто рублей с хвостиком, а когда в рабочий ритм всё войдёт, там и двести будет. Надо форсировать ремонт кафе, это раз, сделать наконец секцию восточной гимнастики, это два, и что-то с хлебным магазином придумать… ааа, пусть они пиццу что ли продавать будут, а делать её можно на базе столовской кухни… горячие бутерброды тоже должны хорошо зайти… а с суши пока повременим, не поймут. И про рекламу, которая двигатель торговли, надо не забыть, вон какие площади на фасаде пропадают зря – надо во-первых рекламодателей отыскать, а во-вторых художника хорошего найти, можно на первых порах не хорошего, а хотя бы сносного, чтоб рисовал не как Ося Бендер на пароходе «Александр Скрябин»…

Август 1983 года, Унжлаг

Ну вот и настал день, который Анюта написала мне на зелёненьком своём платочке химическим карандашом – 3 августа, среда… а день какой же был тогда, ах да, среда, как говорил Владимир Семёныч. План её (точнее наверно не её, а составляли его серьёзные дяди, возможно даже в погонах и возможно даже в штаб-квартире ЦРУ, но будем для простоты считать его анютиным планом) если уж совсем честно, вызывал у меня некоторые сомнения насчёт лёгкости его осуществления, но ладно, другого-то всё равно ничего нет. Примем в первом чтении и его…

Итак, этого самого 3 августа с раннего утра вертухай меня предупредил, что на работу я не иду, а после завтрака остаюсь в столовке и жду автозак для транспортировки в Сухобезводное, туда прокурор из Ульяновска приехал, будет меня допрашивать в связи с вновь возникшими обстоятельствами моего дела. Ну я позавтракал (мерзкая перловка плюс не менее отвратный кисель и двести грамм черняшки), подождал, пока народ на работы снимется и сел курить на завалинке столовки. В переносном конечно смысле курить, меня даже зона не сумела к этой привычке пристыковать… «Беломор» кстати, привезённый Анютой, я выгодно обменял на почти что новые сапоги из почти что хромовой кожи, в наших болотах очень нужная вещь.

Через час с хвостиком моего перекуривания прискакал посыльный из хозблока – зека Сорокалет? Ну иди во двор хозблока, там тебя автозак ждёт-не дождётся никак. Поплёлся в двор хозблока, там и точно стоял такой зелёный воронок с синей надписью УФСИН на боку, меня приняли под руки два прапора и буквально закинули внутрь этого воронка, а там уж посадили в одну из клетушек, которые шли вдоль обоих бортов. Кроме меня там уже сидел один мужичок из третьей бригады, в лицо знакомый, но как его звали, убей не знал.

- Эй, земеля, - тут же спросил меня мужичок, - закурить есть?

- Да не курю я, зёма, - ответил я ему, - но половинка Беломорины за подкладку завалилась.

И я протянул ему через проход папироску. Огонёк нашелся у сопровождающего прапора, а тут следом мы и тронулись. Шмон у ворот, не тщательный, так, для галочки – едем дальше, подпрыгивая на ямах и колдобинах. Через полчаса остановка, конвой открывает наши клетушки, руки за спину, выходи по одному, лицом к машине. Направо, бегом марш – завели в здание районной прокуратуры. Проследовали сразу же на второй этаж к кабинетику с табличкой «Заместитель районного прокурора Казнов И.А.».

- Ты садись сюда, - и конвойный указал моему напарнику по автозаку на ободранный дермантиновый стул, - а ты заходи, - и он распахнул дверь.

Зашёл, конвойный за мной.

- Товарищ Казнов, заключённый Сорокалет по вашему приказанию доставлен, - громко доложил он лысому и маленькому человечку, сидящему за зелёным столом.

- Спасибо, вы пока свободны, - ответил ему человечек, подслеповато щурясь на меня, - а вы… Сергей эээ… Владимирович, садитесь, побеседуем.

Я послушно сел на такой же примерно древний и разбитый стул, как и в коридоре, подумав, что на нём, очевидно, не одно