Читать книгу - "Все источники бездны - Максим Голицын"

И выразительно посмотрел на часы.

«Дает понять, что пора выметаться, — подумала Регина. — А часы шикарные. И обувь. Джинсы-то затрапезные. Не так он прост, этот Стас, — наши-то все чаще наоборот: костюм шикарный, а на запястье «Полет» либо дешевка гонконгская. Да что это я…»

Она встала и, ослепительно улыбнувшись, сказала:

— Прошу прощения, я что-то засиделась. Ну, мне пора. Желаю хорошо повеселиться.

— Может, вас до метро подбросить? — вежливо предложил Стас.

— Я на машине.

И, уже уходя, шепнула Лизе на ухо:

— Не упусти свой шанс.

* * *

Человек за столом светлого дерева поднял телефонную трубку.

— Да, — сказал он, обращаясь к невидимому собеседнику, — я уже знаю. Говорил же вам — не для того мы его держим. А вам все мало. Сам знаешь, как оно бывает, — в одном месте поползло…

Нет, я понимаю, что рано или поздно нечто в этом роде все равно случилось бы — все время на волоске ходим. Но чтобы из-за такой нелепости… Ну, я надеюсь, вы знаете, что делать при таком раскладе. Уже? Ну, молодцы… Нет, не знает.

И потом:

— Нет, ее пока оставь. Присматривайте за ней, вот и все. И потактичней, потактичней. Человек не задает вопросов, когда ему хорошо. А вот если плохо — он и начинает рыпаться… А что те? Те как обычно. Возитесь, мол, в своем дерьме сами, нас не касается. Вот из-за вдовы там, видите ли, беспокоятся.

И, после паузы:

— Так что вы с ней там поаккуратней.

Положил трубку и устало потер лицо ладонью.

— Вот дерьмо! — сказал он в пространство.

* * *

Официант-араб подошел с блокнотом.

— Две шаурмы, — сказал Стас, — вино красное. Кофе. Коньяк. И выключи ты эту попсу. Поставь что-нибудь поколоритней.

Официант черкнул что-то в блокноте. Лиза присмотрелась — он писал арабской вязью.

«Надо же, — подумала она, — а он и вправду араб. Не притворяется».

Вместо разухабистого женского голоса из колонок полилась томная восточная мелодия. Сладкий, точно рахат-лукум, мужской голос выводил что-то. Лиза могла различить лишь повторяемое на различные лады слово «хабиба».

— Что такое «хабиба»? — спросила она спутника.

— «Любимая», — ответил он.

Официант, который как раз откупоривал бутылку, вдруг заинтересовался.

— Вы понимаете, о чем он поет? — спросил он.

— Ну, — вежливо ответила Лиза, — не совсем.

Официант вдруг многозначительно закатил глаза и широко развел руки, точно обнимая невидимый, но довольно пышный стан.

— Любов! — сказал он трагическим голосом. — Любов!

И удалился, качая головой.

— Ну что? — довольно спросил Стас какое-то время спустя. — По-моему, как раз то, что надо. — И со скрытой усмешкой добавил: — По крайней мере, это не шикарное заведение.

Лиза благодарно кивнула. От коньяка по всему телу разлилось блаженное тепло, а полумрак небольшого зала действовал успокаивающе: в первый раз за все это время ощущение чьего-то пристального внимания отпустило ее.

«Он что-то говорил тогда про перестрелку на Профсоюзной, — подумала она. — Похоже, ему известны подробности. Может, стоит расспросить…» Но расспрашивать ей не хотелось, вообще не хотелось об этом думать. Томная восточная мелодия вытягивала все жилы; она вдруг словно увидела себя со стороны — молодая женщина рядом с красивым мужчиной. По-настоящему красивым и чуточку опасным — именно такие и привлекают пристальные женские взгляды.

— А где вы работаете? — спросила она.

— Я — инструктор по восточным единоборствам, — пояснил он с усмешкой. — А вы думали?

— Не знаю… я думала, какой-нибудь спецназовец.

— А я и служил в спецназе. Пару лет назад. Что вас беспокоит, Лиза? Вы меня боитесь?

— Нет, что вы, — поспешно ответила она. — У меня сейчас просто очень тяжелая пора.

— Да, я знаю. Вы недавно похоронили мужа. Но, уж простите меня, вы вовсе не выглядите скорбящей. Вы выглядите испуганной. Все время озираетесь. Официант за стойкой бокалом звякнет — вздрагиваете. Вас что, кто-нибудь преследует? Угрожает вам?

Лиза закусила губу. Как объяснить? И что?

— Нет, — сказала она наконец, — никто мне не угрожает. Ерунда.

— Я вам не верю, — спокойно ответил он.

Она лишь молча пожала плечами.

— Я понимаю вашу сдержанность — с чего бы вам доверяться случайному знакомому? Но, Лиза, если вам действительно понадобится помощь… Я имею в виду — реальная помощь…

— Спасибо, — чуть слышно сказала Лиза, опустив голову.

Он погрел в ладони бокал с коньяком, отпил глоток:

— За все хорошее.

Она кивнула.

Бокал как-то незаметно опустел, и она услышала пульсирующий шум в ушах. Все тревоги последних дней отошли куда-то в дальний уголок сознания, и ей было почти спокойно. Нарядные, оживленные посетители, приглушенный свет, мягкая музыка — все это располагало к бездумному отдыху, возвращая к давно забытому времени, когда она, молоденькая девочка, не обремененная бытовыми хлопотами, могла коротать вечера в приятной компании.

Стас взглянул на часы.

— Они скоро закрываются. Да и нам пора. Я отвезу вас домой.

Он знаком подозвал официанта.

Пока он расплачивался, Лиза незаметно его разглядывала — и даже почувствовала некоторое тщеславие: внимание такого красивого спутника польстило бы любой женщине.

Они оказались на улице, Стас распахнул дверцу своего темно-вишневого «Вольво», помог ей сесть и сам умостился за руль.

— Ой! — сообразила она. — Нас же ГАИ заберет! Нельзя было пить.

— Не заберет, — уверенно сказал он и улыбнулся.

Машина мягко тронулась и полетела вдоль залитого светом Нового Арбата, по Ленинскому, чтобы выбраться наконец на окраину, где безликие здания перемежались с пустырями и темными стройплощадками.

Их и правда никто не остановил. Она искоса посматривала на Стаса — на его четкий профиль, изредка выхватываемый из сумрака фарами встречных машин, на уверенно лежащие на руле сильные руки…

…совершенно незнакомый ей человек…

Наконец она сообразила, что они уже подъезжают к ее дому. Стас остановил машину во дворе. Она открыла дверцу и обернулась к нему.

— Спасибо, — искренне сказала она. — Это был чудесный вечер.

— Погодите, — усмехнулся Стас. — Пока я не увижу, что вы целой и невредимой вошли в свою квартиру, я не успокоюсь. У вас просто потрясающая способность притягивать на свою голову всяческие неприятности. Уж мне-то известно!