Читать книгу - "Охота на охотников - Николай Раков"

— Неизвестный корабль, приказываю заглушить двигатели, — донесся из динамиков жесткий командный голос.

Лидер, на борту которого находился Каянов, вышел из прыжка. Сейчас корабль набирал скорость, чтобы уйти в новый, из которого должен был привести в пределы пространства Солнечного Союза.

— Приказываю остановиться, или будете уничтожены, — надрывался динамик.

Посланец Ю-Сима, Е-Жар, вопросительно посмотрел на Каянова. Сейчас решение должен был принять именно он.

— Дайте видеоканал, — приказал Каянов. — Скорость не снижать.

Секунду голоэкран покрывался рябью. Автоматика настраивалась на частоту работы приема патруля. Наконец мигнул, и на его плоскости появилось изображение капитана патрульного эсминца.

Солнечник явно не рассчитывал увидеть то, что передавала ему приемная система. Изображение демонстрировало человека в форме подполковника Союза, уверенно и спокойно смотрящего с экрана.

— Капитан, я офицер разведки Каянов. У меня срочное сообщение для Совета Союза. Я не могу себе позволить терять время, а следовательно, потерять инициативу. Информация стратегической важности. Координаты нашего расчетного выхода из прыжка 12–01–18. В этом районе находится наш транслятор. Можете идти прямо за нами по следу, не потеряете. Скорость будем держать предельную. Подтверждение моей личности и дальнейший приказ о своих действиях получите на месте выхода от своего командования. У меня для вас все.

Отдать приказ на уничтожение вражеского лидера, имея на данный момент преимущество в скорости и количестве стволов, командиру патруля ничего не стоило. Его смутила уверенность подполковника и сообщение о знании координат транслятора, что составляло одну из самых охраняемых тайн флота. За уничтожение вражеского транслятора любой космолетчик получал орден Союза и следующее звание. За его сохранение капитану полагалось не меньше.

— Вас проводят, — передал он, отдав приказ на сопровождение вражеского борта одному из своих кораблей.

— Начинаем разгон, — отозвался подполковник, и экран голографа погас.

Тянущееся время полета выматывало Каянова, как и первые три года жизни в одиночестве на Гемме. Сейчас главный фактор опасности — время — работал против Союза. Доказательство возможности вторжения, которое он вез командованию, было не бесспорным. Слоняясь по каюте, он проигрывал различные варианты своего доклада. Будто вживую слышал возражения собравшихся и свои доводы. На душе было неспокойно и тревожно. Он подавлял поступающие сигналы интуиции, одновременно пытаясь разобраться в причинах своих ощущений. Фактов, свидетельствующих о надвигающейся опасности, не находилось.

Наконец в каюте прозвучал сигнал выхода из прыжка, и подполковник поспешил на капитанский мостик.

— Передайте это в эфир, — проговорил он, протягивая связисту листок бумаги, на котором были записаны частота волны и текст передачи.

— И это все? — удивился оператор поста связи.

— Да, все, и выполняйте побыстрее, — потребовал разведчик.

— Передано, — через несколько секунд доложил радист.

Напряжение, до сих пор не дающее покоя Каянову, будто отпустило. Он выполнил поставленную задачу. Теперь, что бы ни случилось, командование Союза знает об опасности.

В его короткой радиограмме, что удивило радиста, были открытым текстом отправлены пять цифр — три семерки, восьмерка и тройка.

Он надеялся, что такое короткое сообщение успеет пройти, хотя и не понимал, почему поступает именно так.

— Чужак по правому борту. Система не классифицирует корабль. Превышение девять, идет в режиме атаки. Время контакта двенадцать минут, — доложил спокойный голос с поста наблюдения. — Эсминец солнечников, верхняя полусфера десять, наш сопровождающий, — спустя секунду поступило новое сообщение. — Противника не видит. Тормозит.

— Передайте эсминцу. Иду в атаку, делай, как я, — произнес Каянов.

Отдавать команды на мостике он не имел права и теперь после прозвучавших слов смотрел в глаза капитана.

— Взрыв в седьмом секторе. Похоже, он уничтожил транслятор, — прозвучал голос оператора поста наблюдения.

Поступившее сообщение оказалось последней каплей для руководства к действию капитана лидера.

— Встречный курс, — прозвучало в рубке. — Артпосту. Беспрерывный огонь с максимальной дистанции сближения. Эсминцу приказ. Иду в атаку. Делай, как я.

Попытка скрыться ни Каяновым, ни капитаном корабля не рассматривалась. Лидер имел минимальную скорость после выхода из прыжка, а набирать ее, уклоняясь от боя, иными словами бежать, значило подставить под удар беззащитные дюзы двигателей. Разогнавшись на встречных курсах, можно было сделать попытку скрыться. При этом еще оставить на хвосте преследователя эсминец, который наверняка использовал бы свое выгодное положение.

«Вот оно последнее и самое весомое доказательство», — мелькнуло в голове Каянова.

Вцепившись в поручень, обрамляющий капитанский мостик, он не отрывал взгляда от приближающегося корабля агрессоров. Теперь, при большом увеличении, узнавал обводы и приподнятую рубку, виденные на записи, показанной Шаманом.