Читать книгу - "Чертова дочка. Сборник. - Владимир Валерьевич Покровский"

я с вас тащуся, дорогой сэр капитан лорд-адмирал, — сказал на то Квемелин с откровенной насмешкой. — Так вы, значит, так и не догадались, что дверца эта всегда при вас, когда я при вас? Ну, это просто даже смешно!

Скушав оскорбление и переварив новость, Морган спросил:

— И где ж сейчас эта дверца? Я хотел бы в нее войти.

— Да хоть где угодно! Да хоть этот вход в вот эту палатку! Уходите хоть на год, а задумаете вернуться, в эту же секунду и вернетесь, будто никуда и не уходили.

Он указал рукой на палатку Моргана.

— И ты молчал?!!!

Когда он вышел из каморки, в комнате было темно. Он включил свет, огляделся — одиннадцать тридцать. Вечер, почти ночь. С этими карибскими путешествиями никогда не угадаешь, в какое время вернешься, Экс говорил. Было бы хорошо, если бы это был тот же день, в который и ушел, а не через неделю.

Моргунов осторожно сел на диван, диван скрипнул, и тут же послышались шаги Ани.

— Интересно, как ты вошел? — спросила она, остановившись в дверях. — Я совсем не слышала.

— Я старался, — сказал Моргунов. — Думал, ты спишь.

Она не поверила, но другого объяснения у нее не было. Прямая, напряженная, скрывающая волнение. У них был давний договор — доверять друг другу, потому что не только супруги, но и друзья. Даже в первую очередь друзья. Но Моргунов почувствовал желание хоть как-нибудь объясниться.

— Затащили меня, понимаешь, в забегаловку, отметить им надо было.

— То-то я слышу, спиртным пахнет.

— Рому стаканчик...

— Хорошо хоть не водки. Ты же не пьешь! Что, совсем не мог оказаться?

— Ну, как-то... неудобно было отказываться.

— Ну, конечно, чего же еще ожидать от тебя было. И этот монструальный Саша тоже там был?

— Тоже, — соврал Моргунов.

Показалось ему в этот момент, что во взгляде жены сквозь обычное досадливое пренебрежение пробилось какое-то теплое чувство. И Моргунов снова возревновал.

Что ж, посмотрим, что будет дальше, недовольно подумал он.

А дальше была Панама.

Их, конечно, ждали. Как и обещал президент Панамы, дон Хуан Перес де Гусман, к их приходу приготовились наилучшим образом. С холма, на котором укрепились пираты, им прекрасно были видны закрывшие собой город войска. Сверкали кирасы, развевались знамена, били барабаны — настоящий парад!

— Странно, — сказал Морган, — а где быки?

— Какие быки? — спросили его.

Перед уходом из дому он еще раз перечитал эпизод из «Пиратов Америки», касающийся взятия Панамы. Он уже в третий раз перечитывал Эксквемелина и каждый раз удивлялся тому, насколько менялись описания в этой книге. Но если сначала он грешил на собственную память, то теперь был точно уверен — менялась сама книга, а не его память. Но при взятии Панамы каждый раз упоминались быки, полуторатысячное стадо быков, которых защитники города должны были погнать на пиратов, рассеять их ряды, а затем окончательно добить их превосходящими по численности регулярными войсками Панамы.

Идея использовать быков в качестве танковой прорывной силы была вполне любительской и неосторожной, что и показали последующие события, описанные Эксквемелином. В обоих случаях, описанных в «Пиратах Америки», быков поворачивали назад и на их спинах пираты врывались в город.

— Вот они! Наконец!

Середина строя разошлась в стороны, открыв путь резво мчащейся бурой массе.

— Стреляйте в них! — срывая голос, заорал Морган. — Стреляйте изо всего, из чего можно, зажигайте стрелы и тоже стреляйте!

Вожаком у этого жуткого стада был громадный бык, супербык, из тех, кого на корриды не запускают. Он был огромен, как танк, и так же непрошибаем — стрелы отскакивали от него, как игрушечные, пули... пули, наверное, все-таки пробивали кожу, но особенного неудобства, похоже, не вызывали. Он мчался и мчался и, казалось, ничто не могло остановить его, и остальное стадо послушно мчалось за ним.

— В вожака, в вожака стреляйте! — Моргунов уже начал впадать в панику. Он не понимал, что делать с этим быком.

И вдруг он встал. Встал, угрожающе покачивая низко опущенными рогами, роя землю передними копытами — но встал.

— Стреляйте!

Залп следовал за залпом, но бык стоял, в любую секунду готовый снова ринуться на врага. Рядом с ним, «плечом к плечу», стояли еще полторы тысячи быков, и они только ждали сигнала, чтобы не разбирая дороги ринуться вперед.

Пираты давно заметили за новым, почти всегда трезвым Морганом пугающую особенность — если в глазах его, в позе его вдруг выказывалась нерешительность, слабость и даже что-то наподобие панического страха, то в следующую секунду жди чего-то ужасного. Так было с расстрелом Раймона Беззубого, так случалось и позже. И теперь Моргана буквально затрясло от страха и нерешительности. Но в следующий же момент их предводитель укрепился взглядом,нацелил его на быка и, расставив широко руки, помчался на него, крича дико, хрипло и неразборчиво.

Ничего подобного этому безумному эпизоду ни у Эксквемелина, ни у прочих историков карибского пиратства не было и в помине, никто, даже самый безумный матадор не смог бы представить себе такого — у Моргана была сабля, был нож острейший, пистолеты торчали по обе стороны широкого пояса, но ничего такого обнажить он даже и не подумал, он мчался к быку, чтобы уничтожить его голыми руками.

И так страшен был Морган в своем безумном стремлении, таким угрожающим был его дикий нечеловеческий рев, и, что супербык не выдержал и, тяжело подпрыгнув на всех четырех ногах, повернул назад, увлекая за собой все остальное стадо.

И дальше все пошло не так, как писалось в книжке Эксквемелина. Быки не помчались на защитников Панамы, не сломили их строй, а вместо того ушли в сторону от места сражения и принялись мирно щипать траву. Лишь супербык время от времени озирался, как бы разыскивая Моргана — ему, похоже, очень не понравилось, что кто-то сумел его испугать, он не понимал, что с ним такое произошло.

А бой покатился своим чередом, стремительный и страшный. Сопротивление панамцев было мгновенно сломлено, они ничего не смогли противопоставить пиратской оголтелости, конница тут же была разбита наголову: большинство всадников было убито, остальные бежали. Здесь, кстати, главную роль сыграл батальон из двухсот французов, которые лучше всех могли обращаться с ружьями; отличилась среди них и команда с «Тулузы», тем самым избежав штрафа и заработав себе десять обещанных моргановских долей...

Испанцы, избежавшие гибели, ушли