Читать книгу - "Памир, покоритель холмов - Иван Шаман"

женщины с импровизированными факелами сходили в ельник. Одна держала, остальные ветки ломали. И к тому моменту, как костёр разгорелся, освещая полянку, они натаскали несколько больших еловых лап, шишек собрали и даже нашли грибов.

— Доставайте кашу и солонину. Нечего на пустой желудок спать ложиться, — распорядилась Милослава.

Вскоре над огнём уже висел на треноге котелок, литров на семь. Пока вода закипала, пока бросали в неё всё, что съедобного нашли, я надёргал веточек, зачистил и передал ребятне. Над берегом потянулся запах дыма, хлеба и грибов. А через полчаса, когда похлёбка была готова, разлили её по деревянным мискам и застучали ложки.

Угрюмость как рукой смело. Чем больше насыщались, тем веселее становились лица. Ребята начали шутить, мелкие устроили догонялки. Женщины беззлобно шикали на них, пытаясь усадить на место, переговаривались вполголоса и поглядывали на нас с Милославой.

Выскребли всё, до последнего зёрнышка. Хоть и не казались они голодающим, но привычка есть впрок воспитывалась с детства. Сегодня от пуза, а завтра может быть пусто. Так что лишних калорий не бывает.

И вот вроде поели нормально, и хлеб был, и крупа какая-то, а мне привычных продуктов не хватило. Запечённой в костре картошки, лапши обыкновенной вместо каши. Только откуда тут картошке взяться, если у них даже на картах Америки нет? Хоть сам плыви за корнеплодами. Улыбнувшись своим мыслям, я отправил женщин помыть посуду, а сам сходил в ближайший лесок.

Веток наломал вдвое больше, ещё пару сухих брёвен приволок, и начали сооружать шалаш. Можно было ещё подальше от реки уйти, но я не был уверен, что ночью не приплывёт какая-нибудь дрянь, и не придётся судна оборонять. В то же время спать на воде, в холоде, тоже не хотелось.

В результате получилось очень неплохо, даже уютно. Хоть и спали мы все вместе, зато в тепле. Костёр на две кучи растащили, положили брёвна, а сами постелили еловые ветви прямо на тех камнях, где раньше горело. Вбили столб, укрылись и, дежуря по очереди, чтобы не сгореть и не задохнуться, отправились спать.

Большая часть ночи прошла без приключений. Дежурные подбрасывали потихоньку толстые поленья, прогоравшие по полчаса, но, конечно, под утро заснули все. Пришлось вставать самому — усталости я почти не чувствовал, сказывалась стихия камня.

Под утро, убедившись, что в окрестностях безопасно, я вышел к реке.

Волга текла мерно и мощно, и казалось, что нет у неё ни конца, ни края. Назойливо гудела мошкара, бессильно пытаясь прокусить мою кожу, а возле самого берега плескалась рыба. Подплывала почти к поверхности, хватала водомерок и зазевавшихся комаров и уходила в глубину. Непуганая.

План родился сам собой, и через полчаса, пока туман над рекой ещё окончательно не развеялся, я уже сидел с удочкой и смотрел, как самодельный поплавок из куска ветки лениво вздрагивает и покачивается на воде.

— Ого, смотри, дядька рыбачит! — донёсся восторженный детский крик, быстро перешедший в шорох шагов.

— Тихо, всю рыбу распугаете, — цыкнул на них, не оборачиваясь, и вытащил небольшого карася, с ладонь размером. Было бы обидно, не будь он уже пятым. Конечно, таких замучаешься чистить, но это уже не моя забота.

— Дядька Фёдор, а дай нам попробовать? — почти благоговейно прошептал один из парней, что вчера мне помогал пилить брёвна. — Я умею, чес-слово.

— Ну почему не попробовать. Садись, держи, — улыбнулся я, передавая ему удочку. — Чего наловите, всё в уху пойдёт.

— Это мы мигом! — обрадовался второй, и пока я относил свой небогатый улов женщинам, группка детей на берегу быстро выросла.

— Завтракаем и двигаемся дальше, — приказал я. — В идеале к вечеру должны быть в селе. Если ничего не случится.

— Тяни! Да держи ты! А ну, отдай! — донеслись до меня споры и крики с берега.

Вздохнув, я подумал, что рыбалка накрылась и, скинув невеликую добычу, направился к подросткам, но не успел и пары шагов сделать, как один из детей бросился в воду и исчез с головой.

— Да твою на лево… — выругался я на бегу, сдёргивая куртку, но парень уже вынырнул, обеими руками держа здоровенную щуку, которая хлестала его по лицу хвостом.

— Едва не упустил!

— Ну герой! — рассмеялся я. — Сегодня уха будет наваристая! Давай к костру, отдавай, чтоб приготовили, и грейся.

— Простите, боярин, я удочку вашу сломал, — пробормотал пацан, пряча глаза.

— Да брось. Она же самодельная. Вы и получше можете сделать.

— Точно, сможем! Меня отец учил! — довольно крикнул один из ребят, но потом, ойкнув, потупился, и они начали смотреть на меня совершенно иначе. С испугом и горячей детской обидой.

— Вы — не ваши отцы, глупости делать не будете. И мамок своих не бросите, верно? — махнул я в сторону костра. Те закивали, но больше общаться не стали.

Я бы на их месте тоже не стал. А может, и попробовал бы убить того, кто прикончил папку. Даже если он преступник и бандит. Даже если лиходей с большой дороги. Им-то это неведомо. Но время лечит. Хочется в это верить.

Я вот своих обидчиков прощать не собираюсь. И не только потому, что они предатели, которые отобрали у меня трон. Нет. Потому что эти придурки ради собственных амбиций привели в этот мир изуверов и буйство стихий. Мир стал куда более опасным и жутким местом, чем до их появления, а должно было быть наоборот.

— Рыба — это хорошо, а мы корней набрали, — заметив мою задумчивость, попробовала подбодрить Милослава. — Тут недалеко целая поляна лопуха была. Видно, свиней совсем в лесах вывели. Хотя охотников у нас немного.

— Зато волков полно, — мрачно проговорила ткачиха.

— Это да, — кивнула жрица, уже не улыбаясь. — Иногда до околицы заходят. Хорошо хоть их издали слышно, когда они переговариваются.

— Дожидаться, пока на нас стая выйдет, не будем, — спокойно сказал я. — Завтракаем и выдвигаемся.

Спорить никто не стал. Рыбу сварили вместе с корнеплодами, морковкой и репой, крупы не пожалели, хлеб доели. В этот раз у костра переговаривались мало. Может, сказалось утреннее напоминание о смерти родственников, может, то, что дорога ещё долгая предстояла. Или общее ожидание беды.

В этих местах нигде не было безопасно — ни на суше, ни на воде.

И тем удивительнее, что до самого вечера с нами ничего этакого не приключилось. Отчалили