Читать книгу - "Деревенщина в Пекине 8 - Крис Форд"

Если они уедут, не сделав ничего, и потом с ней что-то случится — запись станет доказательством их бездействия. В лучшем случае — дисциплинарное взыскание. В худшем — уголовная статья о халатности при угрозе жизни и здоровью гражданина. Никто из них не хочет проверять, какой именно вариант реализуется.

Старший офицер разворачивается к Лян Дао.

— Гражданин Лян, — произносит официальным голосом, из которого исчезло всё лишнее, — пройдёмте с нами.

— Что я сделал⁈ — Лян Дао отступает на шаг, и добродушная маска, которую он надел при виде машины, слетает, обнажая то, что было под ней всё это время. — Я ничего не сделал! Просто к жене пришёл! Это моё законное право! Я честный гражданин нашей великой страны!

— Вмятины на заборе не забудьте зафиксировать, — произносит Лян Цзиньмэй, коротко кивая в сторону ворот. — Соседи видели всё. Можете их опросить, если понадобятся свидетели.

— Нарушение общественного порядка, — методично перечисляет младший офицер, — порча чужого имущества, нахождение в общественном месте в состоянии алкогольного опьянения.

Он берёт Лян Дао за локоть — без лишней грубости, но с той деловитой неотвратимостью, которую не перекричишь и не переспоришь. Это не приглашение к дискуссии.

— Пустите! Она моя жена, вы не имеете права! Я буду жаловаться! Вы ещё пожалеете! Да я вас…

Остаток фразы тонет в звуке закрывающейся дверцы полицейского автомобиля. Лян Дао оказывается внутри — продолжая что-то кричать через стекло, нервно жестикулируя, но уже неслышно. Теперь он за пределами этой улицы и её новой жизни.

Наконец наступает тишина.

Лян Цзиньмэй стоит у ворот с договором аренды в опущенной руке и смотрит вслед удаляющейся машине, пока та не исчезает из виду. Из нескольких окон соседних домов ещё смотрят люди — она чувствует эти взгляды, но не оборачивается. Пусть смотрят. Ей нечего скрывать и нечего стыдиться. Лян Дао — призрак прошлого.

Она заходит в дом, закрывает дверь и прислоняется спиной к стене.

Тело медленно отпускает напряжение, дыхание становится глубже, ровнее. И в этом физическом облегчении поднимается что-то другое, более тихое и более серьёзное, чем то, что она ожидала почувствовать.

Не торжество, не злость, не запоздалое удовлетворение от того, что наконец-то бывший муж наказан.

А чувство простого человеческого достоинства.

Она прожила несколько десятков лет, постепенно теряя его по маленькому кусочку — каждый раз, когда молчала, уступала, когда говорила детям что у папы просто плохое настроение. Думала, что так будет всегда. Что это и есть её жизнь, её потолок.

Оказалось — нет.

Новая жизнь — это не когда всё сразу становится хорошо и спокойно. Это не новый дом, не новая мебель, не деньги на счету. Всё это важно и нужно — но это только обстоятельства.

Новая жизнь начинается тогда, когда ты меняешься сам. Когда перестаёшь быть человеком, который терпит и становишься тем, кто сам распоряжается своей судьбой.

Глава 2

Лян Вэй толкает тяжёлую стеклянную дверь и входит в просторный круглый зал.

Помещение спроектировано необычно — без углов, плавная окружность стен, расходящаяся от центра, где возвышается небольшой искусственный пруд с карпами и декоративным мостиком. Столики расставлены концентрическими рядами, отделённые друг от друга невысокими деревянными ширмами — достаточно, чтобы создать ощущение приватности, но недостаточно, чтобы полностью скрыть соседей.

Сейчас, в середине буднего дня, зал заполнен едва ли на пятую часть.

Лян Вэй неторопливо обводит взглядом помещение. Видно практически всех — круговая планировка и невысокие перегородки делают помещение почти полностью просматриваемым с любой точки. У окна слева — пожилая пара, в дальнем секторе — компания из четырёх приятелей, судя по смеху и оживлённой жестикуляции, обсуждающих что-то далёкое от деловых вопросов.

Его взгляд останавливается на мужчине, сидящем в самом дальнем секторе.

Лян Вэй узнаёт его сразу. Строгий тёмно-серый костюм, седеющие виски, аккуратно уложенные. Перед ним — чашка чая, к которой он, судя по всему, не притрагивался уже какое-то время, сложенная вчетверо газета и несколько закусок.

Человек замечает Лян Вэя одновременно с тем, как тот замечает его. Короткий, цепкий взгляд, мгновенная оценка с головы до ног, без малейшей попытки её скрыть.

Лян Вэй находит в его лице черты Бай Лу. Даже взгляд один и тот же.

Студент огибает декоративный пруд, минует столик с шумной компанией друзей, которые на секунду замолкают, провожая его взглядом, и подходит к нужному столу.

Звонок от отца Бай Лу был неожиданностью. В голосе по телефону читался намёк на нечто серьёзное, и это было вполне ожидаемо — человек подобного уровня не станет тратить личное время на пустую светскую беседу.

— Господин Бай Гуан, — он коротко наклоняет голову, обозначая уважение. — Благодарю за приглашение.

Чиновник не встаёт. Лишь чуть кивает в ответ, указывая раскрытой ладонью на свободный стул напротив себя.

— Признаться, не ожидал, что встречи нашего с вами плана разрешены в общественных местах, — произносит Лян Вэй. — Насколько мне известно, существует служебная инструкция, прямо запрещающая обсуждение целого ряда тем в общественном транспорте и местах массового скопления людей.

— Могу назвать пару подразделений, где эта инструкция действительно соблюдается, —отвечает Бай Гуан, не отрывая взгляда от собеседника. — Но существует и целое множество других отделений со своей спецификой. Представьте себе иностранного директора крупной компании — человека далеко не бедного, этнического китайца, сотрудничающего с нами скорее по идейным соображениям, чем за деньги. Вы серьёзно полагаете, что такого человека можно пригласить на конспиративную квартиру где-нибудь на окраине? — Лёгкая усмешка. — Он просто откажется идти, и будет прав. Это вам для общего развития, молодой человек. У разных служб и разных линий совершенно разная специфика работы.

Он бросает взгляд в сторону одного из дальних столиков, за которым неприметно сидят двое мужчин. Один из них ловит этот взгляд и едва заметно кивает в знак приветствия. Бай Гуан слегка ухмыляется уголком рта.

— Доходит порой до смешного, — продолжает чиновник. — Управление безопасности расположено буквально в паре кварталов отсюда, так что нередко офицеры из формально конкурирующих линий случайно пересекаются здесь же, на собственных конспиративных встречах. Место, прямо скажем, непростое. Так что мы с вами вполне можем спокойно говорить.

— Мне очень интересно, что именно побудило вас встретиться со мной. Это как-то связано с Бай Лу?

— Ни в коей мере, — твёрдо качает головой Бай. — Я пригласил вас по совершенно другому поводу