Читать книгу - "Студент: Чужие Деньги - LikanTrop"

Тогда так. Через два дня организую сходняк. Вот пусть на нём нам Черный и расскажет: кто там был на этой стрелке и куда Хромого увезли.

— А с Митяем что? — посмотрел снизу-вверх на поднявшегося на ноги Вора Журик.

— Будем решать. И решать жестко. На Вора руку поднимать нельзя, — кивнул Гия и, развернувшись в сторону выхода, добавил через плечо: — Но уже после сходняка. А ты поправляйся поскорей.

29 ноября 1988 года, г. Лобня. Митяев Олег Петрович

Олег Митяев был расстроен. И не из-за того, что позавчера ударил револьвером московского Вора по голове. Тут парень считал, что был в своём праве: нечего брать в заложники его близкого и так нагло зазывать «на разговор». Да и на разговор ли? Так что жулик тот, черноволосый, получил по заслугам. И на предупреждение Сокола о том, что поднимать руку на Вора чревато последствиями — Митяй махнул рукой. Пускай еще приезжает. Олег готов и теперь научен опытом: меньше, чем с четырьмя кентами никуда не ходит.

Переживал Олег вчерашним утром по другому поводу — всё дело было в Жене Жуке. Друге детства, который где-то год назад пристрастился к картам и всё чаще стал пропадать где-то вне Митяевского поля зрения. Парни заметно отдалились друг от друга, а вчера вообще разругались вдрызг. Хотя, по мнению Олега, предъявил он кенту по делу: какого хера Женек ошивается у Тяпы и через это всех чуть не подставил? Но Жук предъяву принял в штыки — оттаскивали их друг от друга в итоге всей толпою.

А ещё эта Ритка! Чёрт же дёрнул Олега её трахнуть! И ведь сама так и лезла в штаны — всё о деньгах на какую-то косметику трындела. А что Олег — железный, что ли? Ну дал ей денег и оприходовал по синей дыне. Так-то по трезвяку у Митяя на неё не факт, что встал бы. Главное, чтобы эта дурочка не проболталась — а то как-то немного даже неудобно перед Жентосом.

Но все эти переживания — ничто по сравнению с тем удовольствием, какое боксер получил, когда он лично утром доехал до рынка и увидел у входа пустоту! Тяпа не стал залупаться и освободил территорию под Митяя. Это была победа, которая на какое-то время затмила всё. Отдав распоряжения своим напёрсточникам и зарядив Шуру задачей — найти барыгу пожирней и выставить на бабки, — Олег отправился на авторынок, а потом и в «Шарик» по делам.

Однако уже к вечеру настроение снова ушло в ноль. С рынка прибежал Копейка и сообщил неприятные новости: Шуру и Кучу приняли менты, а наперсточников разогнали и строго предупредили: «Увидим ещё раз — поймаем и отвезём следом за товарищами в ГОВД».

Конечно, первым делом Митяй нашёл своего заряженного участкового Самойлова. Дал денег и настоятельно попросил сгонять в родную ментуру и поводить жалом — узнать, что вообще произошло. Поводил. Оказалось, что делом плотно занялся замначальника ГОВД по оперативной части майор Жарков и держал его на контроле. Так что следовало на утро готовить мыльно-рыльные для ребят со сменой одежды. Ну и как-то выручать пацанов. Потому Олег решил идти на приём к этому майору лично — доверить такое было просто некому. Так что к десяти утра Митяй уже сидел на втором этаже родной ментуры у кабинета Жаркова и уже полчаса мариновался в ожидании, когда же его наконец вызовут, заодно пытаясь понять: случившееся — результат банального не фарта или… или что?

— Митяев! — Олег встрепенулся, услышав приглушённый мужской голос за дверью. Подскочил, потянул за ручку и вошёл в кабинет майора.

Кабинет оказался просторным, но без всяких излишеств. Высокие потолки, старый, кое-где потрескавшийся известковый потолок с пожелтевшим плафоном посередине. Стены выкрашены бледно-зелёной масляной. В одном месте краска вздулась пузырём, в другом — пошла паутинкой трещин.

Пол — крашеный дощатый, сероватый, с вытоптанными у прохода и стола белыми пятнами. Под ногами Митяя доски заскрипели, но в целом выглядело добротно, по-рабочему. У дальней стены — два стула для посетителей, в углу — обычный железный сейф, выкрашенный чёрной молотковой эмалью, с облупившейся ручкой. Рядом с ним — платяной шкаф из светлого дерева, дверца чуть приоткрыта, виднеется вешалка с кителем и полка с какими-то папками.

Сам стол майора — тяжёлый, канцелярский, на толстых ножках, с выдвижными ящиками. Столешница — тёмно-коричневый дерматин, протёртый на углах до дыр, кое-где залитый чернилами. На столе — телефон с дисковым набором, чёрная чернильница-непроливайка с торчащей из неё канцелярской ручкой и пепельница, забитая бычками из-под папирос.

Майор Жарков в синей ментовской рубашке что-то сосредоточенно заполнял, сидя за рабочим столом в своём кабинете, даже не подняв головы на вошедшего. Скрипнула ручка, прошуршала бумага. Майору было хорошо за сорок, но выглядел он бодро. Короткая стрижка, волосы тёмные, с обильной сединой на висках — так называемая «соль с перцем». Лицо широкое, простоватое, с крупными чертами, глаза — серые, усталые. На щеках — синеватая щетина.

— Иван Аристархович, можно? — неуверенно спросил Митяй. Называть кого-то по имени-отчеству ему было не особо привычно.

— Проходи, садись, Митяев, — не отрываясь от чтения и не поднимая головы, офицер умудрился кивнуть в сторону стоящего у стола стула. — Чо пришёл?

— Да короче, — начал Олег, присев на стул и положив руку на столешницу, — там моих пацанов на рынке задержали. Вот пришёл узнать чо да как. Может, как-то на предмет отпустить можно порешать?

— Твоих пацанов? — отнял взгляд от бумаг майор, поднял глаза на Олега и вопросительно посмотрел. — Что это значит — «твоих пацанов»? Ты папа их, что ли, ё-моё, или дядя?

— Да ну нет, чо… — замялся боксёр, почесал рукой штанину надетых по такому «особому» случаю брюк и продолжил: — Короче, пацанов моих, ну… друзей, на рынке повязали вчера по беспределу. Вот я и пришёл.

— Твоих друзей, Митяев, задержали, как ты верно сказал, на рынке за вымогательство, — мент откинулся на спинке стула, хмуро рассматривая посетителя. — Заявление есть, взяли на горячем, протокол изъятия денег чин-чинарём, ё-моё. Так что друзья твои, Митяев, будут сидеть. А вот к тебе вопрос — ты-то чо сюда пришёл?

— Ну как чо? Я это… может, надо? Я готов… — растерялся от такого поведения мента парень.

— Чего готов, пионер? Денег, что ли, занести? — краем