Читать книгу - "Восхождение Плотника. Том 4 - Антон Панарин"

разговорами, — буркнул рябой и снова сплюнул в костёр, а плевок зашипел на углях с мерзким змеиным звуком.

— А ты за всех отвечаешь или у остальных есть своё мнение? — стальным тоном спросил я посмотрев на болтуна.

Пантелеймон поднялся с чурбака и с прищуром посмотрел на меня. Хотя это я подумал что с прищуром, просто у него так опухла морда, что он теперь не пог по другому смотреть. только с прищуром.

— Чего тебе, Ярый? — спросил десятник.

— Хочу нанять охрану на моё производство в лесу. Требуются бойцы для того чтобы сторожить мастерскую круглосуточная, в две смены. Плачу по пять золотых в месяц каждому.

До этого на меня смотрели насмешливо, враждебно, с ненавистью, и только сейчас посмотрели с недоумением. Тишина обрушилась на поляну у костра. Рябой замер с открытым ртом, забыв сплюнуть. Рыжий чуть не выронил кружку. Молодой на вышке, который делал вид, что разглядывает ёлки, резко повернул голову и уставился на меня.

Пантелеймон первым пришёл в себя и он расхохотался.

— Да пошёл ты! Шутник хренов. В жизни не поверю что у алкаша есть куча золотых чтобы заплатить за работу. со своим производством! — рыкнул десятник и ткнул пальцем мне в грудь. — К тому же из-за тебя выродка Архип чуть богу душу не отдал! Ведь это ты притащил слизней в деревню! А Архипки вся морда сгорела, глаз вытек. И даже если у тебя есть золотишко, то думаешь, мы к тебе на поклон побежим? Из-за сраного рыжья?

Голос его набрал громкости, и я увидел, как стражники вокруг костра закивали, подхватывая волну возмущения. Рябой загудел одобрительно, молодой усатый на вышке покивал, а один из точильщиков ножей поднял голову и посмотрел на меня с такой ненавистью, будто я лично плеснул Архипу кислотой в лицо.

— Скажи мне, десятник. Я предупреждал вас не открывать куб? — Спросил я с нажимом.

Пантелеймон дёрнулся и стиснул челюсти. Желваки на его скулах заходили ходуном, а пальцы правой руки непроизвольно сжались в кулак, но рот остался закрытым.

— Предупреждал, — подтвердил я за него, потому что молчание десятника было красноречивее любого ответа. — Орал во всю глотку «не трогайте!», а вы всё равно полезли. И кто вас заставил вскрыть куб? Я? Или староста?

Пантелеймон продолжил молчать, а его подчинённые начали посматривать на командира искоса. Скулы десятника побелели от напряжения, а взгляд забегал по лицам товарищей в поисках поддержки. Но товарищи отводили глаза, потому что каждый из них прекрасно помнил утро в мастерской и помнил, кто именно произнёс слова: «Открывай, Архип, нечего слушать этого алкаша».

— Если бы вы меня послушали, ничего бы не стряслось, — продолжил я, — Мы с Петрухой и Древомиром работаем со слизнями уже несколько месяцев и живы-здоровы, потому что соблюдаем меры предосторожности и не суём руки куда не следует. А все беды, какие стряслись, произошли по вине старосты, приказавшего вам вскрыть куб. При этом старый хрен знал что именно сидит внутри.

Пока стражники пребывали в растерянности, я решил добить вождя опухшемордых.

— А теперь скажи мне, Пантелеймон. Почему у тебя вся морда опухла? Выглядит будто ты на чей-то кулак упал, причём десяток раз к ряду.

Пантелеймон побледнел, губы сжались в тонкую нитку.

— Ты чё до него докопался? Он в погреб вчера лазал, да оступился. — Вступился за десятника рябой.

— Действительно? — Усмехнулся я и ткнул пальцем в сторону молодого парня сидящего на вышке. — А вот эта сопля полезла в погреб следом за ним и тоже оступилась?

Рябому больше нечего было ответить и снова наступила тишина, которую я тут же нарушил.

— А я скажу вам почему морды у ваших товарищей опухли. Вчера они по приказу Микулы приходили чтобы спалить мою мастерскую. Я поймал их и проучил хорошенько.

— Да чё ты заливаешь! Кому твоя сраная мастерская нужна? — Возмутился рыжий.

— Можете спросить у братьев Черновых, Степана, Гаврилы, Захара, Петрухи, Древомира. Все они были в момент когда эти герои запускали горящие стрелы в мою мастерскую.

Мужики у костра загудели. Сперва тихо и растерянно, как гудят люди, услышавшие нечто настолько неожиданное, что мозг отказывается в это верить.

— Чё молчишь, Пантелеймон? — первым подал голос рябой и приподнялся с чурбака, уставившись на десятника с прищуром. — Вы чё, реально пытались спалить там всё?

Пантелеймон стоял и молчал, а на его висках набухли жилки, пульсируя частым нервным ритмом. Руки, скрещённые на груди, мелко подрагивали, и по этой дрожи было ясно, что десятник балансирует между желанием всё отрицать и пониманием того, что отрицать бессмысленно.

Рыжий стражник, стоявший по правую руку от костра, медленно повернулся к молодому сидящему на вышке.

— Сань! — крикнул рыжий и парень вздрогнул, как от удара током. — А ты чё притих⁈ Скажи! Так оно было или нет?

Саня посмотрел на рыжего загнанным взглядом, в котором перемешались паника и облегчение. Он сделал глубокий вдох и выпалил:

— А чё я мог сделать⁈ Староста приказал, вот я и пошёл! Я ж не мог отказать. Так бы Микула меня со службы турнул, а мне семью кормить надо. Жена только родила. Да ещё и мать больная…

— Та-ак, — протянул рябой. — Красавцы, ничего не скажешь. Я думал мы защищаем жителей, а не пытаемся их по миру пустить.

— Заткнись, — прошипел Пантелеймон и попятился на полшага. — Ты ничего не понимаешь, староста приказал, а я…

— А ты побежал, как собачонка по свистку, — закончил за него рыжий, и в голосе его не было ни издёвки, ни злорадства.

Была лишь усталая горечь мужика, давно уставшего подчиняться козлобородому старосте, но до сегодняшнего дня не видевшего другого выхода. Ситуация быстро выходила из-под контроля, так как десятник резко превратился в истинное зло, которое стражники возжелали если не устранить, то сделать его глаза ещё уже. Пришлось всё брать в свои руки.

— Тихо! — Рявкнул я привлекая к себе внимание. — Зла на десятника или Саньку я не держу. Понимаю что действовали они не по собственной воле. Однако мне до сих пор нужны люди для того чтобы защитить производство от нападок Микулы. Платить буду хорошо, а ещё кормить, возможно даже формой обеспечу. Но я дам вам не только работу, а ещё и смысл. Работая на меня вы не просто защищаете какой-то чёртов