Читать книгу - "Призрак крепости Теней - T. C. Эйдж"

Йоник плотнее запахнул отяжелевший от дождя плащ. Он всегда тщательно прятал Клинок Ночи, но черные ножны, в которых он его хранил, матросы пару раз успели заметить.

– Божественная сталь, да? – спросил Тернер, приподняв бровь. – Готов поспорить, что ты из Сталерожденных. Для человека, который никогда не был в море, ты слишком хорошо держишься на палубе. Большинство новичков мотает туда-сюда, точно пьянчуг, а тебя – нет. Ты двигаешься так, словно родился на этом корабле. Наверняка это сталь помогает. Я слышал, она обостряет чувства и улучшает равновесие. – Он посмотрел на бедро Йоника. – Можно я взгляну?

Йоник на мгновение заколебался. Конечно, он не собирался хвастаться Клинком Ночи, но у него был при себе кинжал из божественной стали, который вполне мог удовлетворить любопытство старого моряка. Йоник сунул руку под плащ и вынул короткий клинок. Легкая дымка от острия потянулась вверх и слилась с мелким дождем. Капитан присвистнул.

– Во дела! – Поджав губы, он с восхищением осмотрел клинок. – Не уверен, что на моем скромном суденышке бывал хоть один Сталерожденный.

Он на мгновение поднял взгляд и крутанул штурвал вправо, как раз когда они преодолели очередной гребень. Повсюду на море бушевали пенистые волны. Йоник услышал, как вдалеке раздался грохот грома.

– Во мне-то кровь Морерожденных течет, – добавил Тернер с ноткой гордости, – от далеких предков по материнской линии. Могу задерживать дыхание на пятнадцать минут, в глубину ныряю на сто метров. Потому меня Жаброй и кличут. – Он похлопал себя по шее и рассмеялся, преодолевая очередную волну. – Так что, если нас все-таки смоет, держись ближе ко мне. Божественная сталь тебя здесь не спасет, а вот я могу. Мы все сейчас во власти бури.

Они быстро приближались к пелене дождя и тумана, над которой нависали плотные черные тучи. На квартердек, стуча сапогами по мокрым доскам, прибежал один из членов команды. Его звали Брэкстон, хотя все называли его Ржавый Рот или просто Ржавый из-за совершенно отвратительного состояния зубов. Насколько Йоник разбирался, Ржавый Рот был кем-то вроде старпома.

– Капитан, у Хмурого Пита плохое предчувствие, – поспешно сказал Ржавый Рот. Как и Тернер – лет пятидесяти, он был весь рябой, просоленный и обожженный. Челюсть у него немного выпирала вправо, как будто ее когда-то сломали да так и не вправили как положено. – Он все причитает, что нам не след дальше идти. Потонем, говорит… Перепугал всех.

– А когда Пит говорил что-то другое? – ответил Тернер. – Его не зря зовут Хмурым, но я не позволю этому костлявому ублюдку разводить панику. Иди наверх и скажи ему, чтобы заткнул пасть, иначе я сам его за борт вышвырну. Понял?

Ржавый кивнул.

– Понял, капитан, но… – Он осекся, встретив прищуренный взгляд Тернера. – Может, он и прав. Похоже, шторм и правда сильный. Не лучше ли повернуть на запад и направиться к побережью агаратцев? Укрыться в какой-нибудь бухте и бросить якорь, пока море не успокоится…

Капитан Тернер покачал головой.

– Если пойдем против течения, точно перевернемся. Теперь у нас нет выбора, кроме как направиться в самое сердце бури и надеяться, что боги будут в хорошем настроении. Я не допущу, чтобы нас засосало во владения Даарл. Ни за что. А теперь скажи Хмурому Питу, чтобы помалкивал. Я даже отсюда слышу его нытье.

И действительно, сквозь завывания ветра до них начали доноситься панические стенания Хмурого Пита. Йоник поднял взгляд и увидел в вороньем гнезде долговязого мужчину с изможденным лицом, который изо всех сил размахивал руками, призывая команду развернуться.

– Хорошо, капитан. Пойду скажу ему.

Ржавый побежал к мачте, и уже через несколько мгновений вся команда услышала, как он орет на Хмурого Пита.

Корабль, казалось, становился все меньше на фоне вздымающихся черных волн. Клинок Вандара на поясе нисколько не утешал: здесь от него мало пользы.

«В конце концов, королю Лорину он точно не помог, – подумал Йоник. – Он ушел на дно вместе с Клинком Ночи. Хоть бы меня миновала его участь…»

Небо прорезала очередная зазубренная молния, ненадолго осветив мрак, и Йоник крепче сжал рукоять клинка под плащом – просто для успокоения. На мгновение – всего на мгновение – ему показалось, что на темном горизонте вспыхнули очертания земли. Он с надеждой взглянул на Тернера.

– Вы видели, капитан?

Тернер кивнул. Он ничего не упускал из виду.

– Да. Земля, – спокойно сказал он. – Мы приближаемся к восточным островам Прибрежных земель, но до них еще далеко. Справимся, парень, не волнуйся. Я видал бури и похуже, но всегда выходил победителем.

Йоник с сомнением посмотрел на капитана.

– Не веришь, да? – Тернер коротко улыбнулся. – Ты что, не слышал, что я говорил тебе, сынок? Я Морерожденный до мозга костей, мы с водой одно целое. Пусть Хмурый Пит причитает. Чуть ветерок подует, так он сразу панику наводит. Его работа – примечать рыбные места, и, чего уж греха таить, он с этим справляется лучше всех, но когда нужно вести корабль через шторм… – Он ткнул себя пальцем в грудь. – Это уже моя работа, и я занимаюсь ею всю жизнь. Так что просто держись крепче и смотри в оба, а уж я доставлю нас в гавань.

Йоник остался у фальшборта, цепляясь за Клинок Ночи, чтобы не упасть, и наблюдал, как море выплескивает на них весь ужас своего гнева. Да, Йоника учили быть бесстрашным, но сейчас даже бывший Рыцарь Теней чувствовал в груди напряжение, близкое к панике, и тяжелое, отчаянное биение сердца.

Под килем бушевали волны. Они становились все больше и больше, пока их вершины не стали похожи на горы, окружавшие Крепость Теней, а глубокие впадины – на темные расщелины. Корабль летел вниз по волнам, с грохотом вреза́лся в очередной вал и замирал на гребнях, а капитан Тернер, неподвижно стоя на квартердеке, раздавал приказы, перекрикивая шум, и вращал штурвал с яростью человека, борющегося за свою жизнь.

Йоник наблюдал за происходящим с благоговейным трепетом. Все это в чем-то было ему знакомо. Песня шторма ласкала слух, как нежная колыбельная любящей матери. Капли дождя кололи щеки. Мысли Йоника вернулись в темное, опасное место… Место, где он вырос, где его тренировали, где из него выковали оружие, предназначенное только для того, чтобы убивать.

Какая-то его часть скучала по этому месту. А как он мог не скучать? Боль и страдания стали для него чем-то родным, частью его самого, естественным порядком жизни, которую он знал. В насилии было что-то противоестественно успокаивающее, и Йоник часто возвращался к нему в своих снах. «Увижу