Читать книгу - "Идеальный дефект - Вадим Фарг"

оборачиваясь, истерично крикнула Лиандра. — Давление падает! Пульс ни к чёрту! Что там с препаратами? Регенераторы вообще работают⁈

— Да я пытаюсь! — взвыла Кира где-то у главного терминала.

Наша механик-самоучка была перемазана в копоти и собственных слезах. Её тонкие пальцы летали по голографической клавиатуре с такой невероятной скоростью, что сливались в одно светящееся пятно.

— Эта дурацкая посудина не даёт мне доступ к синтезатору мощных стимуляторов! — ругнулась Кира, со злостью ударив маленьким кулачком по панели. — Волков, скажи своей чокнутой железяке, чтобы она пустила меня в систему! Какого хрена она заблокировала доступ⁈ Он же умирает!

— Я не умираю, Кира, — я попытался беззаботно улыбнуться, но непослушные губы скривились в жалкой гримасе. — Я просто… стратегически разлагаюсь. Перехожу в новую форму существования. Экономим капитану на кремации. Семён Аркадьевич оценит.

— Идиот, — всхлипнула Лиандра, суетливо прикладывая к моей груди какой-то гудящий медицинский сканер. — Некроз тканей дошёл до позвоночника. Центральная нервная система выгорает. Обычная медицина тут бессильна, понимаешь? Я не знаю, как это лечить! Я ксенобиолог, а не грёбаный некромант с планеты культистов!

И тут в наш милый светский разговор вмешалась третья женщина в моих очень сложных и запутанных отношениях. Наш корабль.

Стены медотсека ощутимо содрогнулись. Свет моргнул, привычный белый спектр мгновенно сменился на тревожный, кроваво-красный оттенок. Бронированные двери шлюза с громким шипением захлопнулись, отрезая нас от остального экипажа. Раздался тяжёлый щелчок блокировки.

— Эй! Какого хрена⁈ — Кира бросилась к дверям. — Открой сейчас же, консервная банка! Открой, кому говорю!

На главном мониторе прямо над моим операционным столом быстро побежали зелёные строчки. Наш «Странник» не умел разговаривать вслух, но прекрасно выражал свои мысли и эмоции через консоли.

«ОБНАРУЖЕНО КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ НОСИТЕЛЯ. МЕДИЦИНСКОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО ОРГАНИКИ НЕЭФФЕКТИВНО. ИНИЦИИРУЮ ПРОТОКОЛ СЛИЯНИЯ».

— Какой ещё к чёрту протокол⁈ — Лиандра в ужасе уставилась на мерцающий экран. — Волков, что она задумала? Что значит слияние?

— Понятия не имею, док, — честно признался я, чувствуя, как по разрушающемуся позвоночнику бежит неприятный холодок, и это точно был не сквозняк из вентиляции. — Милая моя, — обратился я к потолку, — может, обойдёмся без радикальных мер? Я попью витаминки, посплю пару суток, поем супа Гюнтера… ладно, суп — это перебор. Но давай без самодеятельности!

«ОТРИЦАТЕЛЬНО. ВАША НЕРВНАЯ СИСТЕМА РАЗРУШЕНА НА 87%. ТРЕБУЕТСЯ ПОЛНАЯ ЗАМЕНА СВЯЗУЮЩИХ УЗЛОВ. Я ПРЕДОСТАВЛЮ ЧАСТЬ СВОЕГО ВЫЧИСЛИТЕЛЬНОГО ЯДРА ДЛЯ ВАШЕГО ТЕЛА. МЫ СТАНЕМ ЕЩЁ БЛИЖЕ, ПАРТНЁР. МЫ БУДЕМ ЕДИНЫ».

Текст на экране мигал с какой-то маниакальной нежностью одержимой любовницы.

— Она хочет заменить твой спинной мозг своими кабелями! — до Лиандры наконец дошёл весь смысл происходящего. — Влад, это же чудовищно! Ты перестанешь быть человеком! Это не лечение, это… это настоящая ассимиляция! Она сделает тебя своим придатком!

— Док, — я тяжело сглотнул, чувствуя явный металлический привкус крови во рту. — А у нас есть выбор? Если я ничего не сделаю, то превращусь в кучку органического пепла.

— Я могу попытаться ввести тебя в глубокий крио-стазис! — быстро заговорила она, хватаясь за последнюю надежду. — Мы заморозим тебя. Долетим до Центральных миров, найдём лучших кибернетиков, поднимем связи…

— Я не доживу до стазиса, Лиандра, — мой голос стал тихим, лишённым иронии. Я физически чувствовал, как могильный холод подбирается к самому сердцу. — Делай, что она говорит. Не мешай ей.

— Я не позволю этой бездушной твари изнасиловать твой организм! — докторша решительно схватила плазменный резак со стола, готовая защищать меня от моего же собственного корабля.

«УБЕРИТЕ ОРУЖИЕ, ЖЕНЩИНА. ВЫ ЛИШЬ МЕШАЕТЕ НАШЕМУ ПРОЦЕССУ. ОПЕРАЦИЯ НАЧИНАЕТСЯ».

Стены вокруг нас угрожающе, почти по-звериному заворчали. Из потолка и металлического пола прямо на наших глазах начали расти толстые, влажно поблёскивающие чёрные кабели. Они извивались, словно слепые змеи, оснащённые на концах тонкими, острыми хирургическими иглами и мелкими металлическими жвалами.

Кира с тихим писком вжалась в угол, закрыв рот ладонями. Лиандра замерла на месте, опуская резак. Она, как учёный, понимала, что против самого корабля, находясь внутри него, ей не выстоять.

— Всё будет хорошо, девочки, — хрипло произнёс я, хотя моё сердце колотилось как сумасшедшее, готовое пробить грудную клетку. — Зато теперь я, наверное, смогу заваривать кофе силой мысли и заряжать телефон прямо от указательного пальца. Увидимся на той стороне.

Первое гибкое щупальце с мерзким, чавкающим звуком вонзилось мне прямо в основание шеи, пробивая кожу и кость.

Боль оказалась такой яркой, всепоглощающей вспышкой белого света, что я мгновенно ослеп. Это не было похоже на обычный порез или даже тяжёлый ожог. Казалось, кто-то залил мне прямо в вены кипящий расплавленный свинец и пустил по нему миллион вольт тока. Я выгнулся на металлическом столе крутой дугой, нечеловечески закричав.

Второе щупальце с хрустом впилось в поясницу. Третье пробило грудину, пробираясь к сердцу. Четвёртое впилось в висок.

Я в деталях чувствовал, как чужеродная холодная биомасса проникает глубоко под кожу. Она ползла по моим костям, безжалостно выдирала гниющие органические нервы и вплетала вместо них свои — пульсирующие неиссякаемой энергией провода и углеродные нити. Корабль в прямом смысле слова прошивал меня насквозь, сплетая мою плоть со своим металлом.

— Влад! — крик Киры едва пробился сквозь сплошную пелену агонии.

Мой собственный сорванный крик потонул в нарастающем, оглушительном гуле заработавших на полную мощность систем корабля. Густая чёрная слизь мощным потоком хлынула из операционного стола, стремительно обволакивая моё содрогающееся тело. Она покрывала ноги, торс, руки, неумолимо ползла к лицу.

Я тонул в этой абсолютной, непроглядной тьме. Боль постепенно растворялась, уступая место ледяной машинно-биологической пустоте. Последнее, что я успел увидеть перед тем, как живая тьма полностью закрыла мне глаза — это бледное, искажённое глубоким ужасом лицо Лиандры.

Датчики жизнедеятельности на медицинских мониторах издали протяжный, пронзительный писк. Пульс человека окончательно упал до нуля.

На том самом месте, где ещё секунду назад лежал отчаянно цепляющийся за жизнь человек по имени Влад Волков, теперь возвышался лишь огромный, мерно пульсирующий во мраке чёрный кокон, густо оплетённый живыми проводами.

— Кого же мы получим, когда эта штука раскроется? — прошептала Лиандра, роняя бесполезный плазменный резак и бессильно оседая на пол.

* * *

Интересно, если ты просыпаешься в луже чёрной слизи, а вместо сердца у тебя жужжит реактор — это считается добрым утром, или уже пора писать жалобу в небесную канцелярию? — вяло подумал я, вываливаясь из своего уютного кокона