Читать книгу - "Зловещий художник - Лара Вагнер"

официальной жены. Однако ему всегда все сходило с рук. Мне было интересно увидеть очередную пассию отца. По слухам, их роман длился уже полтора года, что могло считаться достаточно долгим сроком. На сей раз придраться было особо не к чему. Стройная шатенка с великолепной фигурой смотрелась великолепно, ее эффектный лиловый наряд и изящная прическа радовали взгляд. Долетевший до меня аромат духов был изысканным и манящим.

— Привет, Шэнс, — бросил отец, привычно глядя куда-то поверх моей головы — Как дела?

К нему подбежала наша огромная, белая как снег сторожевая собака Мэлли и принялась радостно скакать вокруг. Отец приласкал ее и с удовольствием отвлекся от меня. Впрочем, он бы и без Мэлли отвлекся.

Глава 3

Обед уже близился к завершению, когда тетушка Годория осчастливила меня внезапным вопросом:

— Надеюсь, ты закончил мой портрет?

От неожиданности я едва не подавился десертом. Слишком расслабился и забыл, что от нее всегда исходят какие-нибудь неприятности и необоснованные требования.

— Нет, не закончил. Вы же уехали почти месяц назад.

Она бросила чайную ложечку на блюдце. Серебро отчетливо звякнуло о фарфор.

— Ты намекаешь, что портрет не готов?

— Вот именно. Есть только прежний набросок. Как я должен был его закончить? Думаете, ваши небесные черты все время маячат у меня в памяти? Они не настолько запоминающиеся…

— Шэнс, ты мог бы ответить повежливей, — вмешалась мать.

— Какая разница? Смысл-то один.

— Я рассчитывала показать портрет баронессе Маверис, — с негодующим видом воскликнула Годория. — Она приедет послезавтра. Ее родственник издает дамский журнал. Если бы он разместил статью о твоих художествах…

— Я не нуждаюсь в вашем проталкивании! И в дамских журналах.

— Шэнс!

— Оставь его, Джейни, — фыркнула Годория. — Этот ребенок безнадежен и злобен. Он вечно отталкивает руку помощи.

— Я был ребенком лет пятнадцать назад.

— С тех пор ты не очень-то изменился, стал только упрямей! И уж точно не поумнел.

— Конечно, вам со стороны виднее.

Отец, сидевший напротив меня, молча слушал наш диалог. Полагаю, ему было плевать, как обычно. Ни одна тень не набежала на его прекрасное молодое лицо. Я уже упоминал, что мои родители были удивительно красивой парой. Добавлю: еще они были удивительно молодыми. Возможно, вы краем уха слышали о чрезвычайно редких случаях вечной молодости в некоторых аристократических родах.

Имеется несколько версий причин этого явления. По крайней мере, мне известны три разные легенды. Никто не знает точно, в которой из них заключается истина. Но в любом случае, нестареющие существуют. Определенной системы нет. В любом из десятка семейств, ведущих свое начало со времен короля Винбора, иногда рождаются те, кто будет всю свою жизнь выглядеть не старше двадцати семи-тридцати лет. Сколько бы ни было на самом деле. Да и характеры у них с возрастом обычно почти не меняются. Так сложилось, что двое нестареющих вступили в брак — это мои очаровательные родители. Однако природа не терпит надругательства над своими законами. Так или иначе отыгрывается. За вечную молодость нужно платить, поэтому вместо ближайших родственников стареет кто-нибудь другой. У меня в двадцать пять уже седые виски и ломит спину перед дождем. Похоже, именно мне выпала честь взять на себя расплату. Хотя это пока не точно.

Мы еще немного попрепирались с Годорией. Она щедро выплеснула на меня накопившееся почти за месяц раздражение. В конце концов дяде Траубу надоело наблюдать за ссорой. Он явно желал возобновить приятную и мирную беседу, которая оборвалась из-за нас. То есть из-за Годории. Я ведь только отвечал ей.

— Хотя бы ради долгожданной встречи вам двоим пора бы помириться.

Годория отрезала:

— Я всего лишь хотела помочь. Но этот неблагодарный…

Внезапно вмешался отец, который небрежно бросил:

— Зачем устраивать проблему на пустом месте? У Шэнса наверняка есть другие картины, которые можно показать баронессе.

— Это все такая сомнительная мазня, — фыркнула тетушка. — Современные веяния… Я рассчитывала, что хотя бы мой портрет окажется удачным.

Стало ясно, что у Годории имеется личная заинтересованность… Ну да ладно, каждый соблюдает собственные интересы.

— Если Шэнс постарается, то закончит портрет к сроку. Еще ведь почти двое суток, — сказал отец и вернулся к своему любимому пирожному, давая понять, что тема закрыта.

Обычно его предложения принимались на ура. Так уж было принято. В тот раз тоже.

— Отличная идея! — вклинился Мариос. — Шэнс справится.

— Я вам что, судебный художник, который за полчаса рисует преступников?! — попробовал возразить я.

Однако присутствующие, за исключением кузины и семейного врача Бэнчера, тоже сидевшего за столом, дружно навалились на меня. Даже наш молчаливый управляющий поместьем Стерк пробормотал нечто ободряющее и вдохновляющее. И я сдался. Честно говоря, и самому хотелось каких-то перемен в карьере. А вот признаваться в этом не хотелось. Карьера художника… ее для меня пока не существовало. Провальные попытки пробиться самостоятельно не считаются. Наверное, пора пытаться снова? Пусть даже с помощью какой-то там подруги тётушки Годории. Хоть это довольно позорно.

Годория сделала вид, что не очень-то рада, и все же согласилась начать позировать немедленно.

— У меня были совершенно другие планы. Нужно проверить, все ли готово к торжеству. И вообще заняться хозяйственными вопросами… Но… раз уж тут все не развалилось в мое отсутствие, наверное за два дня не развалится.

Нельзя было терять время, и сразу после обеда мы вдвоем устремились в мою мастерскую на первом этаже в западном крыле. Пока я поспешно устанавливал мольберт и смешивал краски, Годория расположилась в кресле возле открытого окна и внимательно оглядела помещение.

— Какую же грязь ты тут развел! Опять не разрешал горничным прибираться?

— После их уборок ничего невозможно найти. Сидите спокойно на месте. Голову поверните чуть влево. Вот так. Не нужно так задирать подбородок. В прошлый раз вы были в платье цвета сливочного масла. Сегодня в сером. Который их этих цветов выберем?

Тетушка глубоко задумалась и выдала ответ:

— Голубой.

— Уверены? С вашим-то цветом лица…

— Не рассуждай, у тебя это плохо выходит. Я могу сейчас подняться к себе и переодеться.

— Не стоит. Одежда не настолько важна. Сегодня займусь всем остальным.

Она застыла, положив руки на резные подлокотники кресла и выпрямив спину. У вас наверняка создалось впечатление, что Годория представляла собой сварливую и безобразную старую деву, внешность которой столь же отталкивающая, как и характер.