Читать книгу - "Полукровка 1-5 - Василий Горъ"

— Бери. Безо всяких прелюдий: я и так на грани…

«Улетела» практически сразу. И не захотела останавливаться. А еще как-то умудрилась сорвать с нарезки и меня. Поэтому мы пришли в себя только в начале седьмого. Причем не в ванной, а в моей спальне — на влажном матрасе, с которого куда-то исчезли и подушки, и простыня — мокрыми, дышащими, как загнанные лошади, и основательно перебравшими острых ощущений.

Кстати, способность связно излагать мысли первой вернулась к Каре — в какой-то момент она нашла в себе силы перевернуться на бок, посмотрела на меня мутным взглядом и вымученно улыбнулась:

— Определенно, долгое воздержание не рекомендуется ни тебе, ни мне…

Я изобразил отдаленный намек на согласный кивок, потом почувствовал потребность воздать за полученное удовольствие, качнулся в сторону Марины и дал по тормозам: у нее мгновенно затвердели соски, а в глазах появилась не хорошо знакомая поволока, а… хм… «паника»:

— Я пока не восстановилась, Тор! — запоздало выдохнула она, поняла, что я уже понял, что дотрагиваться до нее рановато, и вздохнула: — Хотя желания — хоть отбавляй…

— Отбавлять не надо — пригодится… — пошутил я, еще раз наткнулся взглядом на окошко с местным временем, сообразил, какая мысль мелькнула на краю сознания, и поделился ею с Завадской:

— До общего подъема — час с небольшим. Засыпать — бессмысленно. Так что…

— … моемся и организовываем себе ранний завтрак… — продолжила она, благо, и слышала, и произносила нечто подобное не один раз. — А то я вот-вот переварю сама себя.

Найти в себе силы для того, чтобы отправиться в ванную, удалось далеко не сразу, поэтому на кухню мы приперлись ближе к семи. И обнаружили, что стол уже накрыт на две персоны, с моей стороны стоит двойная порция блинов со сгущенкой, с Маринкиной — полуторная, а кружки с чаем еще парят!

Я, конечно же, потребовал объяснений у Феникса. И выяснил, что Даша с Машей попросили его сообщить, когда мы пойдем мыться. А после того, как получили эти разведданные, заказали нам завтрак.

— А другие запросы или просьбы, как-либо связанные с нами, были? — спросил я, поддавшись требованиям паранойи. Как оказалось, зря:

— Нет: они парились до пяти двадцати пяти, потом перебрались на диван в комнате отдыха, врубили музыку и обсуждали ошибки, допущенные Машей в последних спаррингах с «Рукопашниками».

— То есть, они не спят и сейчас? — полюбопытствовала Кара.

— Нет — лежат на том же диване и, судя по улыбкам, пребывают в очень хорошем настроении.

Тут Завадская посмотрела на меня и лукаво улыбнулась:

— Не знаю, как ты, а я считаю их поступок заботой. И готова не только поблагодарить, но и поделиться блинчиками. Хотя у меня их всего ничего!

Не знаю, почему, но именно эта шутка помогла справиться с ощущением неловкости, и я махнул рукой на свои загоны:

— Ладно, позволим им попастись и в моей тарелке…

Девчата примчались на кухню секунд через восемь-десять после того, как получили сообщения Кары, с первого взгляда на наши лица определили, что ругаться мы не будем, заулыбались, пожелали доброго утра и приняли мое предложение разделить с нами завтрак. Да, потом задурили. Но очень уютно — тырили блинчики у нас из тарелок, причем не вилками, а руками, облизывали пальцы, заляпанные сгущенкой, и пили наш чай из отжатых у нас же блюдец! Шутили тоже здорово — ни разу не подняли тему, хоть как-либо связанную с нашими ночными забавами, подначивали друг друга, а не нас и хохотали так, что хотелось поддержать. Увы, такой режим веселья субъективно «уплотнил» время, поэтому внезапно сработавший таймер общего подъема обломал и их, и нас.

Нет, срываться из-за стола мы, естественно, не стали. Но посерьезнели. И Маша, решив нас снова развеселить, поделилась забавной информацией:

— Сегодня ночью, забирая шмотки из гардеробной, разговорилась с Олей.

И здорово удивилась, узнав, что она, Рита и Настя считают себя виноватыми передо мной и Дашей из-за того, что заинтересовали собой Мишу, Матвея и Костю, отдалились и вынудили нас от безысходности прибиться к вам. Я ей сказала, что мы не в обиде, но не убедила. А доказывать, что мы счастливы, не стала — это счастье ощущается настолько личным, что делиться им с кем бы то ни было кажется кощунством.

Марина с Дашей коротко кивнули в знак того, что согласны с последним утверждением, а я, обдумав «основной» тезис, задал уточняющий вопрос:

— Ты хочешь сказать, что в этих парах все достаточно серьезно?

Блондиночка пожала плечами:

— Все серьезно у Матвея и Риты: не сегодня-завтра они попросят у тебя разрешения жить в одной квартире «Ореховой Рощи». Настя с Костей, вроде как, тоже нашли общий язык по всем вопросам, включая постель, но Ахматова поставила некие условия, а он то ли думает, то ли выполняет. Ну, а Миронова, по ее же словам, в принципе всем довольна, но ждет некоего Поступка.

Я задумчиво потер переносицу, задвинул куда подальше появившиеся сомнения в друге детства, и озвучил вердикт:

— Детей среди них нет, так что пусть дерзают…

— … а мы будем страдать от безысходности! — хихикнула Костина, на миг расфокусировала взгляд и вздохнула: — Че-е-ерт, нам пора наводить красоту…

…Трекер, полученный от генерала Переверзева, загнал наши флаеры в летный ангар для особо важных персон. Я понимал, что нас просто-напросто отсекают от сотрудников ССО, слоняющихся по коридорам немаленького здания, но все равно мысленно поставил на то, что в кабинете Орлова нас ждут оба Ромодановских. И проиграл — за рабочим столом Геннадия Леонидовича обнаружился только Цесаревич — так что задолжал себе щелбан.

Проигрыш обдумывал малой частью сознания, а основная поставила в строй правофланговым, вытянула в струнку и помогла не зевнуть армейский ответ на приветствие наследника престола. А потом Игорь Олегович заговорил