Читать книгу - "Фантастика 2026-46 - Галина Дмитриевна Гончарова"

картину пиши… символизма будет – не отгрести лопатой. И весенние цветы, и оружие, и кровь…

Валежный тоже смотрел на это. Молча смотрел.

– Понимаете меня, тор генерал?

– Понимаю, ваше императорское величество.

– Тогда помогите мне. Помогите правильно выбрать человека, который сможет повести за собой Русину.

– Я его уже выбрал, ваше величество. Ее…

Яна качнула головой:

– Нет, тор генерал. Я не смогу. Не сумею. Не хватит сил, знаний, жестокости… я просто не справлюсь. Я это точно знаю.

Яна знала историю, и не так уж плохо. Но знать, где страна ошибалась, – и править самой? Это не фэнтези, где каждый баран, попадая в другой мир, становится бароном и начинает чем-то управлять! И ведь неплохо управляет!

Яна не обольщалась.

Ее потолок – Индиана Джонс. Одинокий рейнджер, наконец. А чтобы править страной, нужны другие навыки, умения, знания…

Нет, она не справится.

– Давайте поторопимся, тор генерал. Уже весна. Я хочу летнюю свадьбу. В Звенигороде.

– Я приложу все усилия, чтобы выполнить ваше пожелание, ваше величество.

Яна взяла его под локоть.

– Приложите, тор генерал. Я настаиваю.

Только вот и настаивать не надо. Валежный доволен, Яна довольна…

Успеют ли они? Определенно успеют. Обойдется Русина без революции… авось у них тут лучше получится?

Пусть хотя бы попробуют…

Жом Зарайский. Беркут

Алоиз Зарайский прибыл в Беркут поздно вечером.

Как же он устал!

Безумно, безудержно, это какая-то гонка на выживание… особенно через Хормель. Кошмар какой-то! Алоиз напоминал себе крысу в лабиринте.

Он мечется, носится, а добраться до цели не может и не может… да что ж такое?!

Может, и догнал бы он всю эту купеческую компанию, но в Кареве свалился малым не на две недели. Простуда никого не щадит! Тем более зима… а кашель трепал мужчину с невероятной жестокостью.

Какие уж тут поездки?

Какие преследования?

До нужника бы доползти! И в дырку не свалиться…

Хорошо еще, деньги были, но и так спал Алоиз только с пистолетом под подушкой и нападения ожидал ежечасно. А это никак не способствует выздоровлению.

Ладно, кое-как оправился. Нашел попутчиков, уехал… не одному же по этим дорогам путешествовать? Так и до могилы-то не доедешь!

Добрался до Беркута.

И что он слышит?

Был здесь такой Меншиков, был! Уехал вместе с Валежным, благодетелем нашим.

Куда?

Так в Ирольск! А оттуда, наверное, в Зараево…

Не сволочь, а?! Слов у Алоиза не было, даже нецензурных!

Вот как, ну как так можно?!

Кто был с Меншиковым? Дети, внуки… дочь? Да, дочь была… такая, красивая, кареглазая. Яной зовут.

Вот, кстати говоря, к ней тор генерал особое внимание проявлял…

Монеты, отданные в нужные руки, творят чудеса. И Алоиз уже знал, что для купца выделили два купе, что ради него… так-то вроде как ради Валежного, но ведь с ним в бронепоезде и купец с семьей поехал! Хотя такой поступок для Валежного нехарактерен, не уважал генерал торгашей…

Нет, не понять…

Знает генерал – или не знает?

И если знает, то что будет делать?

Надо это выяснить…

Алоиз отчетливо понимал, что это безумие, что он может просто… да убьют его, вот и вся недолга! Но – вдруг повезет?

И он уже столько проехал! И все бросить?

И конечно же… из Ирольска ближе до Герцогств… а уезжать лучше туда.

Решено!

Едем в Ирольск! А дальше будет видно!

Галина Гончарова

Времена года. Золотое лето

Глава 1

Прекрасные сласти давали в саду[79]

Яна, Русина

– Мама, мамочка…

Гошка повис у женщины на шее, словно камень. И точно так же Яне хотелось сейчас уйти на дно. Куда-нибудь в глубокое темное озеро. Туда, где тихо, спокойно, безопасно… где никто не сможет разлучить ее с сыном! Где не надо будет расцеплять руки и уходить.

Где можно будет остаться навсегда.

Вместе.

Ее мальчик плакал.

И за эти слезы она готова была убивать и умирать… вот второе ей сделать и придется. И хорошо, если ее сын будет подальше отсюда в эту минуту. Ни к чему ему видеть смерть матери.

Не надо…

Это единственное, что могло заставить Яну отпустить мальчика. Только это. И улыбаться. Храбро и спокойно улыбаться, хотя на душе даже не кошки скребли – там целый приют для бездомных зверей прописался. И активно разрывал эту самую душу когтями.

Чего ей стоило не плакать?

Шпильки стоило.

Всего лишь одной намертво сжатой в кулаке шпильки, которая сейчас до крови впилась в ладонь, пробила кожу и причиняла острую боль. Но это было не важно. Лишь бы держаться…

– Солнышко мое родное… я обещаю, что приеду! Ты отправишься с дядей Федей и будешь меня ждать. Учиться будешь, а я постараюсь побыстрее.

– Мамочка, почему нельзя поехать вместе?

– Георгий Петрович, вы прекрасно знаете почему.

Гошка знал.

И знал, когда мама начинает говорить таким тоном, лучше не связываться. Переспорить ее все равно не выйдет. А вот потом можно и что-то свое решить.

– Мама…

И прижаться покрепче. Вдохнуть еще раз этот особенный, родной запах. Каждый ребенок знает свою маму. Каждый любимый ребенок…

Ее голос, глаза, руки, запах, ее улыбку. И все это дарует ему ощущение безопасности.

Мама рядом.

Ничего плохого случиться не может.

Яна последний раз поцеловала сына, подмигнула Мишке и Машке. Помахала рукой Топычу. Они все уже были в вагоне, и только они с Гошкой обнимались на перроне, не в силах оторваться друг от друга.

– Люблю тебя, сынок…

Последний поцелуй во влажные от слез щечки – и решительное движение руки. Как же тяжело осознавать, что она никогда, никогда его больше не увидит.

Какое же это страшное слово – никогда.

Но Гошка будет жить!

Он будет жить, радоваться, учиться, смеяться, потом женится, и у него будут дети. А у нее внуки. Она их и не увидит никогда (опять, опять это жуткое слово), но разве это важно?

А может, еще и удастся договориться с Хеллой? Может, ей новая сова нужна? В Русину? Яна и на веточке посидит, она не гордая! Посмотрит на сына издали или там волчицей побегает… да хоть и ковриком у порога полежит! Лишь бы знать, что с ее мальчиком все хорошо.

Лишь бы беречь его. И в жизни, и после смерти.

Яна стояла на перроне до последнего. Пока паровоз не превратился в точку. Пока даже дым не растаял в синей дали. А потом