Читать книгу - "Тени во времени - Кристофер Руоккио"

от стены рядом с люком, приняла форму — человеческую или человекоподобную. Она бросилась к Кассандре с протянутой рукой. Кассандра ударила по ней, но попала только в воздух. Через мгновение тень обрела четкие очертания и превратилась в одного из Бледных. Рамантану прыгнул на него, сбив соплеменника на палубу. Тени на стене — отбрасываемые предметами, которые не мог увидеть ни один живой глаз — отделились от стены, и Олорин вскрикнул: «Там лица!»

Я их тоже увидел. Люди и сьельсины, все черные, как сажа, с глазами, яркими, как огонь. Я почувствовал, как рука сжала мое запястье, и, обернувшись, увидел свое собственное лицо, улыбающееся мне из темноты, улыбка была шире, чем должна быть.

Затем «Мнемон» закачался, и визжащий, рвущийся, трещащий шум истерзанного металла наполнил мир, когда джаддианский корабль вырвался из имперских захватов и устремился, вращаясь спиралью в ночь.

Тени исчезли, разорванные сгибанием пространства, оставив после себя только кровь и разбросанные конечности. Руки свисали с потолка, а тело человека — обычного легионера — висело на переборке, его плоть срослась со сталью.

Капитан Азхар замолчал.

Никто не смел пошевелиться.

Рука лежала на полу передо мной, ладонь прижата к поверхности, локоть сросся со сталью.

Кассандра вскрикнула, уронила меч.

От Рамантану растекалась черная лужа. «Прочь с дороги!» — крикнул я, не обращая внимания на безумие вокруг, глядя только на своего павшего солдата. Я перевернул его и увидел рану на шее. «Его укусили», — произнес я, уверенный, что рана слишком мала, чтобы быть нанесенной сьельсином. «Нам нужно отвезти его в медику, как только мы поднимемся на борт». Я оглянулся и увидел Адраяно Азхара, сидящего почти в кататоническом состоянии у подножия стены. «Есть на борту медик?»

Олорин ответил: «Посмотрю, что можно найти». Он повернулся и пошел в оцепенении.

Пульс Рамантану не прослушивался, его кровь чернела на полу, на лице. Я ничего не мог сделать. Я не мог запустить его сердце или заставить кровь вернуться в его вены. Отомно смотрело на нас, охваченное эмоциями, которые я мог понять лишь частично.

В тот момент он оказался один, кроме Даратамы. Единственный сьельсин, служащий Тихому, а не темным богам своих братьев-сестер.

Он был один.

Один.

«Оно шло за мной...» — сказала Кассандра очень тихим голосом. «Оно шло за мной».

«Знаю», — кивнул я, вставая и возвращая меч в ножны.

«Оно спасло меня», — выговорила она, — «Рамантану, оно...»

«Знаю», — повторил я, притягивая ее к себе. «Иди сюда». Я прижал ее к себе и продолжал прижимать, даже когда команда медиков пробралась через кровавую бойню из глубины корабля, чтобы преклонить колени перед ранеными и умирающими, а наш корабль все глубже погружался в бездну ночи.

ГЛАВА 82

НАСТУПЛЕНИЕ СУМЕРЕК

Высокие башни тянулись к нам, словно хватающие пальцы, их вершины напоминали когти, а по крепостным стенам между ними и вдоль террас, к которым они примыкали, маршировали огромные армии. Целые легионы статуй стояли в строю. Люди и демоны, монстры и боги, словно какое-то древнее королевство превратилось в камень.

«Ты сказал, что этот корабль был спроектирован машиной Кхарна Сагары?» — спросил Каим-Олорин, стоя у переднего окна остатков «Мнемона». «Машиной Мерикании?»

«Да», — ответил я.

«Он прекрасен». Он покачал головой в маске. «Зачем машине строить такое?»

Правда заключалась в том, что Братство не было простой машиной. Человеческие части монстра все еще жаждали красоты, все еще восхищались искусством, и хотя красота этого ужасного корабля была также и ужасающей... он все равно был прекрасен.

«Они такие же, как мы», — ответил я наконец. «Такими мы их сделали».

Олорин хмыкнул, но ничего не ответил.

«Демиург» висел в темноте между Киноном и руинами Гододдина, достаточно далеко от места сражения, чтобы избежать обнаружения. Уникальная геометрия защищала его от безжалостного взгляда Наблюдателей — делала его почти невидимым из пространства за пределами времени — и он излучал очень мало тепла, почти не отражал свет.

«Он прекрасен», — произнес я. «Почти легко забыть, что он такое на самом деле».

«Сколько времени это займет?» — спросил князь. «После того, как оружие будет запущено?»

«Ты имеешь в виду, сколько времени пройдет до коллапса звезды?» Я повернулся к нему. «Мы не уверены. Минуты или дни».

Лицо Каима потемнело. «У нас нет дней».

«Знаю». Я сжал левую руку правой, чувствуя, как кольца императора впиваются в плоть.

Заметив этот жест, князь спросил: «Вильгельм действительно мертв?»

Я почувствовал, как мое лицо исказила гримаса. «Он был жив, когда я его оставил, но очень слаб».

Сделав прыжок с «Авроры» на «Демиург», мы прыгнули достаточно далеко, чтобы свет нашего спасения еще не достиг нас. Возможно, мы полностью уничтожили корабль, и поэтому возможно, я сам убил Вильгельма. И Александра. И всех мужчин, женщин и андрогинов на «Авроре».

Ни один из нас не хотел этого говорить. Это был акт войны, объявление войны Джаддом Империи, если новость об этом когда-нибудь выйдет за пределы системы Гододдина. «Как ты думаешь, принц убил его?»

«Мальчик не осмелился бы», — вмешался Никифор. Андрогин снял свой осыпающийся грим и стоял с голым лицом у пустого капитанского кресла.

«Но Капелла…» — возразил я. Внутренний Орден. Теневое Царство.

Принцы Земли...

«Как думаешь, они заразили твоего Цезаря его болезнью?» — спросил Каим-Олорин.

Этот вопрос не приходил мне в голову. Я взвесил эту мысль в уме — и отбросил ее. «Им не было нужды. С, — мог ли я все еще говорить «императором»?— с Вильгельмом на границе... это был лишь вопрос времени».

Князь Джадда выругался.

«Их нужно уничтожить, Олорин», — убежденно произнес я. «Даже если для этого придется уничтожить саму Землю...»

«Мой князь!» — вмешался рулевой. «У нас есть вектор приближения к стыковочному отсеку. Ожидаемое время до контакта: две минуты, семнадцать секунд».

Каим-Олорин развернулся в вихре павлиньих перьев и черного самита. «Bashah, Wagram», — сказал он. «Принимай нас».

Отсек находился по средней линии могучего военного корабля, на его экваторе, недалеко от передней кольцевой секции. Я мог видеть вращающийся барабан, где дануанцы обосновались над водами рыбного хозяйства: его внешняя часть представляла собой массив арочных колоннад и рельефных панелей. На самих дверях была изображена сцена из какого-то апокалипсиса: дракон, извивающийся посреди города квадратных башен. Они распахнулись горизонтально, и наружу хлынул свет, как будто в боку корабля открылась рана. Внутри я увидел подъемники, мостики и зажимы, открывающиеся, чтобы принять нас, когда то, что осталось от