Читать книгу - "Легионы-вперед! - Игорь Агафонов"

— Опасный, говоришь? Легок на помине! Если мои старые глаза меня не обманывают, этот опасный человек как раз направляется сюда. Клянусь Юпитером, вы все решили организовать паломничество ко мне, словно к Дельфийскому Оракулу. И это накануне битвы! Прошу тебя, будь с ним любезен. Только религиозных распрей нам сейчас и не хватало!

— Если так, лучше позволь мне уйти.

Проконсул махнул рукой, и Варгунтий поспешил спуститься с вала, а Красс, обдумывая слова легата, глядел на приближающегося святого отца.

— Приветствую тебя, Марк Красс! Славный сегодня денек, не так ли?

Посланник Верховного Понтифика остановился в двух шагах от императора, почтительно склонив голову, но в глазах его сверкали веселые искорки.

Красс поглядел на этого человека, немного завидуя его неуемной энергии. Варгунтий был прав. Облаченный в простую тунику, изрядно перемазанную грязью, Феликс, видно, только что оторвался от работы. Святому отцу было около сорока лет. Его высокая подтянутая фигура выдавала умеренность в пище и склонность к физическим упражнениям, а типично римское лицо вполне могло бы принадлежать патрицию республиканской эпохи. Собственно, он и был патрицием. Красс вспомнил, что говорил Никомах об этом человеке — Феликс происходил из благородного рода Анициев и мог бы сделать карьеру на государственной службе, но выбрал путь служения Христу. В глазах священника читался недюжинный ум, а твердо сжатые губы выказывали огромную силу воли.

— Привет и тебе, Феликс. Что привело тебя ко мне?

— О, сущий пустяк для тебя! Если возможно, я хотел бы просить тебя об одном одолжении. Понимаю, что не стоило бы мне отрывать полководца от раздумий о предстоящей битве, но просьба моя не терпит отлагательств.

— Говори.

Феликс указал рукой на север, куда-то вдоль Фламиниевой дороги.

— Там, за рекой, в десяти милях отсюда лежат Карсулы. Городок давно заброшен жителями, остались одни развалины, но там находится обитель Святого Дамиана, покровителя целителей, и маленькая община сестер-монахинь. Я очень беспокоюсь об их судьбе, ведь армия варваров вот-вот пройдет через город. Что будет с несчастными сестрами? Конечно, судьба их — в руках Господа, но долг повелевает мне спасти их.

— Ты хочешь, чтобы я отправил туда солдат?

— Если возможно. Мне бы хотелось вывезти сестер-монахинь в наш лагерь, пусть побудут здесь, пока не окончится битва.

— Я не хочу рисковать жизнями солдат. Сюда идет Гундобад. Его передовые отряды, возможно, уже в Карсулах.

— О, я многого не прошу! Я сам отправлюсь в обитель, но все же мне было бы спокойнее в сопровождении солдат. Мало ли что может поджидать там мирного человека, вроде меня, а, между тем, три-четыре воина не ослабят твою могучую армию. Возможно, тот ловкий разведчик, у которого вышло недоразумение с Амвросием в Риме…

— Фульциний?

— Да. С его опытом мы могли бы легко спасти несчастных сестер. А кроме того, доставить тебе сведения о продвижении армии неприятеля!

Красс задумался. Этот человек настолько бесстрашен, что готов отправиться навстречу опасностям и возможной смерти ради спасения каких-то жриц? Или он так верит в своего Христа? «Если Феликс сгинет там, я знаю по крайней мере двоих, кто точно не станет о нем печалиться. Да и мне одной заботой меньше, — подумал Красс. — Пусть едет, раз сам так хочет».

— Я собирался отправить вперед разведку. Если ты желаешь поехать с отрядом, я не стану тебя удерживать. Но почему Фульциний?

— Я много слышал о нем от юного Венанция, когда тот просил меня за своего друга. И мне хотелось бы самому побеседовать с этим доблестным воином.

— Что ж, Фульциний в какой-то степени обязан тебе. В той таверне он проявил недопустимую несдержанность.

— О, нисколько! Скажу тебе, между нами, Амвросий был невыносим. Его фанатизм затмевал разум, мешая ему любить Христа с чистой открытой душой. А между тем, христианство есть любовь, но не ненависть. Ненависть и безумие фанатиков, к сожалению, процветают на Востоке, но здесь, в Италии, христиан отличают кротость и терпимость к древним верованиям… Так как с моей просьбой?

— Я прикажу Фульцинию сопровождать тебя. Когда ты хочешь отправиться?

— Немедленно. Время не ждет. Да и варвары тоже.

Одоакр почти бежал по улочкам Гиспеллума. Пятеро его солдат едва успевали за командиром.

Тут и там ночную тьму прорезывали огни факелов, от дома к дому метались черные тени, отовсюду слышались брань, плач и крики. На площадях пылали костры, вокруг них толпились солдаты, оглашая город пьяным смехом и нестройными песнями. На огромных вертелах жарилось мясо, дорогие и дешевые вина, вытащенные из погребов местных жителей, потоками лились в луженые глотки. Время от времени очередной отряд, а то и просто кучка воинов отделялись от пирующих, скрываясь в переплетении улиц, чтобы найти еще нетронутый дом и присоединиться к творившимся повсюду грабежам и насилиям.

Они вошли в Гиспеллум четыре часа назад, и Одоакр сам не заметил, как организованная армия превратилось в толпу мародеров. Единственными, кто еще сохранял порядок, были три тысячи его солдат, стоявших лагерем у ворот Венеры, но и они, видя повальный грабеж, порывались присоединиться к товарищам. Видя, что бургунды, а вслед за ними и все остальные, его не слушают и насилие не прекращается, он бросился разыскивать Гундобада, единственного человека, способного удержать в узде эту массу буйных голов.

— Проклятый дикарь! — ругался он, устремляясь к дому префекта, где по обычаю расположился военный магистр Галлии. — Что ж ты творишь, пьяная скотина?!

Караул у дома префекта несли двое бургундов. Привалясь к дверям, они гоготали на всю улицу, то и дело передавая друг другу пузатую флягу. Не сдержавшись, Одоакр выместил свою злобу на них.

— Как ты несешь службу, свинья! — заорал он на часового, толкнув его в грудь.

— Полегче, ты! — заплетающимся языком проговорил тот, пытаясь обрести равновесие. — А не то…

Размахнувшись, Одоакр ударил его в челюсть. Часовой упал. Его товарищ тотчас же схватился за меч, но подлетевшие телохранители враз скрутили бургунда.

— К оружию! — сдавленно прохрипел тот.

Из дома выбежали пять или шесть солдат с мечами наголо, но едва зазвенела сталь, властный окрик прервал начавшееся было побоище.

— Гунтер, — сказал Одоакр, стараясь унять гнев и вкладывая меч в ножны. — Ваши люди плохо встречают меня.

— Что здесь происходит? — спросил старый советник, обводя взглядом застывших воинов. — Что за драки между своими?

— Я сделал замечание этим негодяям, — Одоакр кивнул на лежащего без чувств часового. — В ответ они оскорбили меня, а когда мы слегка проучили их, вызвал подмогу.

Гунтер примирительно поднял руку и окинул своих воинов суровым взглядом.

— Вижу, здесь произошло недоразумение. Уберите мечи! А ты, Одоакр, входи. Ты всегда желанный гость на нашем пиру.